Провинциал. Книга 5

Когда все, включая Зару, наконец, отодвинули тарелки, я решил, что пора бы нам и услышать, чем дело-то кончилось.

— Ну что, Зара, — я развернулся к нашей чертовке, — рассказывай...

— А что рассказывать то? — она бесстыдно улыбнулась, — вы же, наверное, видели всё?

— Я не видела, — вдруг сказала Эви, и опять выразительно на меня посмотрела.

— И я! — присоединилась к ней Алевтина, и, что характерно, тоже посмотрела на меня, и не менее пристально, кстати.

— Так ты его только, гмммм...

— я не знал, как бы охарактеризовать то, что она с этим беднягой всю ночь вытворяла.

Да! — победно улыбающаяся Зара подтвердила мои мысли, не дожидаясь, пока я их сформулирую.

— Значит, времени, на то, чтобы допросить, пока не нашлось? — улыбнулся я.

— Неа, — беззаботно подтвердила Зара моё предположение, — некогда пока было.

— Так ведь... — начал было я, но она меня опять перебила:

— Если честно, то я ещё с ним не всё закончила, — немного смущённо пояснила чертовка, — подчинить то я его, конечно, подчинила.

Но предстоит проделать ещё очень большую и кропотливую работу, прежде чем из него получится идеальный раб, беспрекословно выполняющий любые, пусть даже и самые затейливые, желания хозяйки.

— Я смотрю, ты у нас перфекционистка, — усмехнулся я.

— Ну так не для дяди же стараюсь, — она посмотрела мне в глаза, — для себя. Грех халтурить то.

Это да, — согласился я, — но тогда, не будем, наверное, ждать, когда у тебя время появится его допросить.

.. Веди-ка его сейчас в комнату для совещаний, там мы с ним и поговорим... Ты же сможешь обеспечить его откровенность?

— Обижаешь, начальник, — Зара сверкнула антрацитовыми глазами, — сейчас приведу к вам моего зайчика ненаглядного, — и вышла из столовой...

Дверь открылась, и в совещательную комнату вошла Зара, целомудренно облачённая в тот же самый комбинезон, в котором была на завтраке.

А вот за ней в комнату вступил высокий мускулистый мужчина, который при найме на работу назвался Васисуалием Лоханкиным.

Выглядел он крайне импозантно, но, судите сами...

Вся его голова была закрыта маской из чёрного латекса с прорезями для глаз и рта.

Там, само собой, имелись и отверстия для дыхания, и слуховые отверстия, но они были практически неразличимы.

Ротовое отверстие, кстати, было надёжно закрыто деревянным кляпом, который фиксировался застёгнутым на затылке мужчины ремешком.