Вернуть Боярство 12

Не за счет количества вложенной магии или даже банальной сложности плетения заклинания — это была моя Личная Магия, полноценный доступ к которой у меня наконец появился. Дело было в громадной мощи преобразованной в ману энергии праны и души, от которых по моим каналам маны прокатилась обжигающая боль… И не только по ним — столь грубое использование магии Духа ударило по самым глубинным слоям моей души. Урон был невелик… Но в моменте, здесь и сейчас, весьма чувствителен. Настолько, что аж и из глаз брызнули кровавые слёзы…

Пятый удар меча рыцаря смерти обрушился на меня подобно падению стотонной плиты.

Подобно громадной, неизмеримо тяжелой скале лезвие покрытого странными рунами клинка ударило в сталь засветившихся, вспыхнувших заложенными в них укрепляющими чарами лат — и клинок, вместо того, что бы прорубить сталь зачарованного шлема и прорубить наискось мою дурную голову, рассекая мозг на две неравные половины, отскочил назад, заставив не ожидавшего подобного исхода рыцаря смерти отлететь назад на несколько десятков метров.

В самом ударе, помимо чудовищной физической силы и огромной, значительно превышающей звук скорости, содержались какие-то чары атакующего толка — мой закованный в зачарованную сталь противник решил подстраховаться, что бы наверняка прикончить меня ударом. И магия моего доспеха вступила в противодействие с неизвестным мне некромагическим заклятием на лезвие вражеского клинка. Оглушительный грохот взрыва и чёрно-синяя вспышка молний и магии смерти, сошедшихся в противостоянии, прикончили ближайших свидетелей нашего противостояния, оставив на месте нашего столкновения кратер шириной в сотню и глубиной в три метра.

Шея у самого своего основания жалобно хрустнула, сообщая о паре-тройке переломов в верхней части позвоночника. Череп вспыхнул чудовищной, подобной пожару пламени болью — шлем, хоть и погасил почти всю мощь вражеского удара, до конца погасить импульс чудовищного удара клинком не сумел.

Я определенно обзавелся десятком-другим зазмеившимся по нему довольно глубоких трещин…

Будь на моём месте кто угодно другой из известных мне чародеев седьмого ранга, за исключением разве что Ярославы, и его жизненный путь тут бы и оборвался, причем самым бесславным образом. Но мне хватило силы воли, хладнокровия и опыта, что бы абстрагироваться, отодвинуть всю боль и ущерб, полученный от столкновения с рыцарем смерти, и ударить заготовленными чарами.