Младший наследник

Толстяк закричал:

— Ты что с ним сделал?! Йоши! Ты как?

Крепыш же размял шею и двинулся на меня.

— Ну я тебя...

Я подготовился к тому, чтобы принять ярость этого парня, пока толстяк лихорадочно поднимает Фукаву. Но прежде чем он успел с размаху зарядить по мне своей огромной рукой, я метнулся в сторону. Впрочем, крепыш оказался невероятно быстрым — он не растерялся и врезал мне по носу, заставляя упасть на землю. Что-то горячее полилось на губы и подбородок — кровь, как не повезло. Благо, из-за шока боль немного притупилась.

Крепыш попытался меня пнуть — у меня были считанные секунды, чтобы отпрыгнуть и вскочить на ноги. Тогда я мигом оказался у парня за спиной и был готов снова использовать энергию, когда позади послышались торопливые шаги толстяка.

Накинулись, значит.

А потом раздался отвратительный свист. Все застыли.

Так я и оказался в полицейском участке во второй раз за своё короткое пребывание в шкуре Сабуро.

А дело было так: из-за угла выбежал полицейский и, поняв, что происходит, живо запихал нас в свою машину и принялся распекать.

И вот теперь я сидел в тесной камере и прижимал к носу одну из салфеток, маленькую пачку которых мне великодушно предложил Охаяси. Тот самый усатый полицейский, который нас повязал.

Не хотелось получить проблемы с законом на новом месте, но они нашли меня сами.

Я осмотрелся. Итак, мы трое были в камере-клетушке. Она была довольно уютной по сравнению с какими-нибудь подземельями. Прямо перед нами была комната с единственным столом, закрытым шкафом, полки которого были заполнены какими-то папками, и парой стульев, один из которых и занял полицейский. Казалось, Охаяси здесь единственный работник. Я бы так и думал, если бы не ещё одна форменная куртка на спинке второго стула, да женщина, с которой Охаяси перекинулся парой фраз, когда мы только вошли в здание — она сосредоточенно печатала что-то в телефоне и увлечённо жевала, но, стоило ей увидеть Охаяси, как она отложила все свои дела и выпрямилась.

Но сейчас не о женщине.

Я устроился в одном углу камеры, сосредоточенно стирая кровь с лица. Кажется, нос был не сломан — по крайней мере, он был вполне прямым. Но лило, как из ведра, и вот уже три бывшие салфетки, ныне просто мокрые красные комки, лежали на лавке рядом со мной.

Фукава и его дружки устроились напротив.