Младший наследник

И дельного ничего не говорит, и мешает, за что бы ни вязлся.

Какая грубость.

Я схватился за голову, чуть не присев на корточки от резкого потемнения в глазах. Так и знал! Чего вылезли, голоса? У меня нет никакого желания предаваться своей новой шифо... фишофрен... шизофрении! Ох уж эти иностранные словечки. У нас всё куда проще: либо свихнулся, либо проклят, третьего не дано.

Мы могли бы быть полезны, но нас не устраивает такое отношение.

Чего-чего? Я не ослышался, моё сумасшествие ставит мне какие-то условия? Вот уж нет — я просто мечтаю, чтобы оно к чертям заткнулось и больше не появлялось.

Ха.

Всё равно ты не сбежишь от своей миссии, глупый человек.

Как всегда содержательно и просто невероятно полезно. Мне потребовалась минута, чтобы оправиться от произошедшего и снова твёрдо встать на ноги. Жуткое ощущение — право слово, когда это закончится? Я не хочу, чтобы моя жизнь крутилась вокруг того, чтобы не разозлить кучку призрачных голосов и неснимающийся ошейник. Особенно если вся эта дрянь начинает становиться сознательной.

Не хочешь грубостей в свой адрес — не читай мои мысли.

Я вздохнул. Затем в который раз попытался понять где я. Место показалось смутно знакомым. Да, здесь мы проезжали на машине, когда нас с Харой везли к новому дому. Дальше по улице должна быть общественная баня, лапшичная и маленький сквер.

Кому вообще нужен сквер в селе? И без того вокруг сплошная природа.

А вдруг парнишка туда побежал? Ему же лет десять, да? Ну так для него, наверное, этот сквер самое место для игр с другими ребятами.

Эх, помню себя в молодости. Как мы играли! Бывало, проедут по нашему маленькому городку воины или рыцари какие на своих красивых конях — не то что клячи для телег и пахоты. Самое время босым мальчишкам разбежаться в поисках ровных, длинных палок. Вот тебе и конь. Повезёт, если меч к нему найдёшь или лук. А самые везунчики — кто находят палку, раздвоенную сверху, будто лошадиная морда. Весело это — тебе семь или десять, и вечером, после долгой работы или учёбы, ты выбегаешь на улицу, чтобы подурачиться.

Я тогда любил представлять себя рыцарем. Маги мне не нравились — мрачно они выглядели в своих тёмных парадных мантиях. Жуткие, как сектанты какие-то. Кто ж их любил? А потом хоп — и я сам вдруг стал магом.

Скажи мне кто об этом в мои десять, не поверил бы. Конечно — в таком возрасте врождённый дар к магии может не показать себя.

Кому-то повезло больше. Девочке из семьи чиновника из городского управления, например.