Младший наследник

Маг кивнул, поклонился и стремительно ушёл, чуть ли не выскакивая за дверь, и второй, держащий артефакт, понял, что пришла его очередь со мной столкнуться.

Хладнокровное решение убить пятнадцать человек далось мне так же легко, как выбор, какой галстук я сегодня надену. Контрабандисты — беда, с которой я столкнулся, заняв новый пост по велению короля. Из-за них гибнет много людей — так почему я должен испытывать сострадание? Магия — не просто способ украсить сокровищницы дворян, не получивших разрешение на хранение волшебных предметов.

Раньше я был обычным боевым магом, затем прожил десяток лет как учитель магии. Затем долгие-долгие годы — уже и не вспомнить, сколько времени прошло, — я был в уединении в магической башне. Выйдя, я получил новый пост — едва успел приспособиться к жизни среди людей, а уже стал новым архимагом. Предыдущий скоропостижно скончался, и королю пришлось спешно принимать решение.

Правда, не очень-то и хотелось — поскорее бы пенсия. В школе работаешь с бумагами, в магической башне изучаешь книги и свитки, теперь вот сидишь в кабинете и мусолишь документы да обращения — надоело уже.

Я встал из-за дубового стола и обошёл его, прежде чем мужчина успел сдвинуться с места. Тот опустил голову и вытянул руки, показывая мне резную шкатулку без замка.

Натянув защитные перчатки, я приоткрыл её, не чувствуя никаких магических потоков.

Внутри было маленькое зеркальце. Я нагнулся над ним так, чтобы видеть своё отражение, но увидел лишь скелет в моей собственной одежде. Довольно стандартная вещь — либо сводит владельца с ума, либо очень своеобразно предсказывает будущее.

Я захлопнул шкатулку.

— Присвоить номер три тысячи семьсот сорок пять и унести в хранилище.

Маг кивнул.

— Будет сделано, сэр.

Но только он развернулся, чтобы уйти, за дверью раздалось громкое цоканье каблуков. Быстрый, тяжёлый, но несомненно женский шаг — все, кто на меня работал, знали, что это Психея пришла поскандалить.

Знали и боялись. Я и сам напрягаюсь каждый раз, когда вижу её на горизонте. Психея ненавидит меня лютой ненавистью ещё с тех пор, как место архимага освободилось.