Главный пульт управления

Ну, не может быть, чтобы никто ничего не видел…

Георгий Иванович сделал пару шагов по кабинету и продолжил:

– Хотя бы рабочую версию, куда мог деться Чапель, ты к завтрашнему утру должен привезти… А, еще лучше, – подполковник помолчал, – привези мне самого Чапеля! Живого или мертвого. Лучше живого, конечно, – строго взглянул он на Ефима с таким выражением, будто Ефим для удобства транспортировки мог собственноручно лишить Чапеля жизни.

Майор Мимикьянов не обиделся. К Гошиной манере вести беседу Ефим давно привык.

– Понял, товарищ подполковник, – дисциплинированно ответил он.

Майор подождал несколько секунд: не добавит ли еще что-нибудь строгий начальник. Но Гоша молчал.

Мимикьянов кивнул, поднялся со стула и покинул руководящий кабинет.

Оказавшись в длинном прохладном кабинете управления, майор немного постоял на месте. В здании едва слышно шуршала тишина. Утренние совещания в отделах уже закончились, и большая часть оперативников без следа растворились в бесконечных гончарных, бетонных и деревянных лабиринтах большого города.

Ехать на Машиностроительный майору не хотелось. По причинам не служебного, но личного характера. Стремясь хоть немного отсрочить начало внутригородской командировки, он начал убеждать себя: для бодрости ему обязательно нужно выпить чашечку кофе. Убедил и деловым шагом направился в сторону буфета.

В высоком зале с белой гипсовой гирляндой под потолком, почти никого не было. Только за столиком в углу что-то обсуждали двое офицеров из отдела наружного наблюдения.

Буфетчица Божена, увидев Ефима, заблестела глазами.

Ефим в ответ изобразил улыбку, но умеренную. В последние недели майор осуществлял стратегию постепенного понижения температуры своих отношений с темпераментной тридцатипятилетней брюнеткой. Он исходил из мудрого правила: для контрразведчика безопасность – прежде всего. По многим признакам, майор ощутил: еще немного и начнется: «Я так больше не могу! Я хочу, чтоб ты всегда был рядом. Мне надоело врать маме, что я ночевала у подруги».

В результате этой женской психологической диверсии он должен был оказаться официальным третьим супругом любвеобильной Божены. Чтобы не допустить подобного развития событий, но и не вызвать шумный женский скандал со слезами, битьем посуды на глазах у всех и жалобой генералу, майор и осуществлял осторожные маневры по отходу на заранее подготовленные позиции.

– Привет, Божена! Дай мне чашечку кофе! – сдержанно произнес он.