Главный пульт управления

– Это кого же, интересно? – почти отвернувшись, и делая вид, что ей совсем и не интересно, спросила она.

– Не скажу! – захлопнул ловушку Топталов. При этих словах он многозначительно посмотрел на Ираиду Михайловну. – Эта любовь в моем сердце спрятана, как в танковой башне! Пусть там и умрет!

Ефим заметил: хотя хозяйка виду не подала, но приняла последние слова Топталова на свой счет, и они ей явно пришлись по душе.

– А вы у нас секретную часть проверяете, да? – демонстративно повернулась Тесменецкая к Ефиму, показывая, что больше с Топталовым общаться не желает: – Вы оттуда? – она кивнула наверх.

Майор отметил быстроту расползания информации по заводскому поселку, причем информации совсем не предназначенной для широкого распространения.

Он изобразил на лице гримасу, которая могла означать и – «да», и – «нет», и – «не могу говорить».

– Я теперь у вас часто бывать буду! – на всякий случай добавил Ефим к этой бессловесной информации, чтобы женщина не приняла его гримасу за нежелание с ней разговаривать.

– Правда? – спросила женщина, и Ефиму показалось: в ее голосе прозвучала радость.

– Работы много оказалось! – заметил он.

– Ну, давайте за знакомство! – сказал Тима и потянулся к рюмке с оранжевой настойкой.

Но попробовать облепиховый напиток, приготовленный гостеприимной хозяйкой, им не удалось.

В квартире заулюлюкал дверной звонок.

Хозяйка пожала плечами и пошла открывать.

Вместе с Ираидой Михайловной в комнату вошел широкоплечий мужчина среднего роста с наголо обритым черепом, похожим на купол обсерватории.

В кухне сразу стало тесно.

– Всем – добрый вечер! – сказал он.

– Заходи, Шура! Садись! – захлопотала хозяйка.

– Инженер Мамчин, – окинув сидящих внимательными серыми глазами, новый гость протянул Ефиму руку. – Александр Михайлович.

У Мимикьянова самого была такая лапа, что мало кто мог выдержать его пожатие.

Завершив рукопожатие, инженер положил твердую ладонь на плечо Топталову.

– Тимофей, поставь рюмку! – негромко произнес он.

– Шура, я, между прочим, в отгуле! – возразил Тима, но рюмку на стол поставил. – Ты сам отпускал.

– Я отпускал тебя при условии, что ты прокладку к башенному крепежу сделаешь, – не громко, но очень веско произнес инженер.