Главный пульт управления

Мы – не раки, мы – орлы! Мы не плаваем, мы – летаем! Я в те времена с ним одну бабенку не поделил… Клава, в столовой такая работала… Так, я его тогда… Ну, да, ладно, что теперь об этом говорить! Это давно было!

Топталов толстыми пальцами ухватил графинчик за тонкое горлышко, будто желая придушить, как цыпленка. Но, к счастью графинчик остался жив, все кончилось тем, что Тимофей Павлович безжалостно, до последней капли, выдавил из него водку в свою рюмку.

Посидев над ней, как над кроссвордом, он медленно выцедил прозрачную жидкость.

Напоминающая наждачную бумагу кожа на его лице смялась в ком, а потом резко расправилась. Тимина физиономия стала матово-гладкой, будто ее только что незаметно зачистили рашпилем и отполировали. Майор с удивлением отметил, что даже морщины-овраги на его щеках почти исчезли.

– Тимофей Павлович, – уважительным обращением подчеркивая важность слов, произнес Ефим, – ты ничего не слышал про то, что у вас в поселке человек пропал? Командировочный из Москвы?

Топталов на секунду блеснул острым взглядом и тут же его погасил.

– Слышал, конечно… Милиция по этому делу пару дней назад у всех тут слова записывала…

– Ну, и что скажешь? Куда он мог деться?

Тимофей помолчал.

– Думаю, Секаченко его завалил, – после паузы решительно произнес он.

«Да, что же это за демон зла в поселке появился?» – подумал майор, наклонился над столом и задал вопрос:

– Почему ты думаешь, что это он?

– Ну, а кто еще? – удивился поселковый аналитик. – Начальство «Локомотива» испугалось, что москвичи сами колеса на заводе покупать станут и потом их железнодорожникам толкать.

Тогда весь этот «Локомотив», в котором всех станков – один, да и тот, для бритья, можно сразу в утильсырье сдавать. Вот Секаченко Москве и показал, кто здесь хозяин…

– Знаешь, Тима, так можно и начальника железной дороги в убийцы записать… Ему ж, наверное, тоже выгоднее колеса напрямую покупать, без всякого «Локомотива» – посредника.

– Ха! Так «Локомотив», на самом деле, начальнику железной дороги и принадлежит! Виткевич, который на фирме – генеральный директор, он же – родич начальнику железной дороги.

– Да?

– Точно! Племянник, – пояснил Тима.

– Ладно, – махнул рукой Ефим. – Это все – теория. Пустые рассуждения. Ты мне факты давай! То, что сам видел!

Тима сверкнул глазами и полез ложкой в быстро пустеющую тарелку.

– Так, я сам и видел, как этот москвич с Секаченкой разговаривал, – подхватив сразу пяток пельменей, сказал он.