Эра цепей

В повозке к тому моменту все было усеяно кусками ткани, обрезками ниток, сломанными костяными иголками. Руки Любы были красными от крови, пальцы были десятки раз исколоты, а сама она, откинувшись назад, устало вздыхала. Подняв ладонь в воздух, она протянула ее коллеге по цеху, и тот вяло, устало ее пожал.

— Хлопать надо… Ай, да не суть.

— Лю-ба! Ты — волшебница, не иначе! — поднимаясь в пропахшую потом повозку, скаля зубы в широкой улыбке воскликнул Цуйгот. — Да это ж праздник какой-то!

— Это сила непосредственности, — тихо усмехнулась Люба.

— Так-так… Твоя доля, — он принялся отсчитывать из общего заработка небольшие железные монетки.

Любе же оставалось лишь подставить ладони, как на них посыпались монеты самых разных форм. Треугольные имели самый маленький номинал, за ними шли квадратные, потом круглые, круглые с отверстием… И пусть заработок девушки явно был не так огромен, как общая выручка, даже такая сумма, заработанная честным трудом и капелькой обмана грела душу.

— А на что этого хватит? — она подняла глаза на торговца.

— А, смотри…

На радостях, в этот раз он даже был не против что-то объяснить своей попутчице, да и тема денег его явно очень живо интересовала. Он объяснил, что маленькие треугольные монетки составляли двенадцатую часть от квадратных, а квадратные — четверть круглых. Круглые с дырочкой, как оказалось, считались за десять обычных круглых и были пусть и не самыми ценными в обороте, но являлись серьезной валютой. Не удивительно, что такую Любе выдали всего одну.

— И это много?

— Ну-у-у… — протянул Цуйгот, очерчивая ладонью в воздухе круг.

Этот жест Люба уже знала, и он означал нечто вроде “так-сяк”. Ей оставалось лишь усмехнуться — спорить она не хотела, да и торговец вытащил ее и Ара из передряги, поэтому требовать большей оплаты не было никакого желания.

И только сейчас, когда даже Ниля уже вернулась к повозке, внезапно требуя наравне с остальными свой “комбез”, Люба вспомнила о том, что Ар все еще не вернулся.

Отбросив мысли, она закинула звонко позвякивающие монетки в карман и выбралась из повозки на свежий воздух. Потянувшись, она побрела вдоль торговых рядов, присматриваясь к товарам, что предлагали другие купцы.