Эра цепей

Те, кто были в первой и второй комнате, впрочем, не смеялись. Лишь подняв голову, Женя увидел, что здесь было больше всего женщин и детей, а те немногие мужчины, кто оставались, были либо больными, либо, видимо, оставались со своими семьями.

— Ох-ох… Ну и потрепали же тебя, старина, — над ухом Жени раздался голос старика. Он цокнул языком. — Так ты работать не сможешь, это надо вытащить.

— Нет, стой! — вскочил на ноги юноша. — Не трогайте меня!

— Тише, спокойно, — улыбнулся ему невысокий, дружелюбного вида старик с длинной, почти белой бородой.

— Неудобно, небось, со стрелой в спине ведь.

Чуть успокоившись, парень сел. Усталость, что накопилась за этот длинный день, разом навалилась на него, но он не мог даже нормально лечь из-за ранения.

— Почему они смеялись? — он кивнул в сторону дальней комнаты.

— Ложись. Мы вытащим стрелу, — поманил его рукой старик. — Ну же. Если начнет гноиться — будет гораздо хуже. Вот так, молодчина. Неман, Шкас, подержите его. Как тебя зовут?

Двое мужчин навалились на израненное тело юноши.

Один держал его за руки, а второй кое-как удерживал ноги. По спине побежали крупные капли пота от осознания того, что вот-вот должно случиться.

— Ж… Келеф… — буркнул он.

— Хм? — задумчиво протянул старик. — Келеф, говоришь… Из-за маски-то?

— Нет, это…

— Маска собаки, — кивнул старик. — А Келеф, в переводе с одного старого языка, значит “собака”.

— Да нет же, это… Агрх! А-а-а!

Пока юноша отвлекся на разговор, старик, крепко ухватившись за обломок древка, резко дернул.

Кровь хлынула из раны, но тут же подбежавшая к ним женщина прижала к ней свернутую втрое тряпку.

— Вот, держи. Сейчас, перевяжу… Ну вот, почти как новенький. А ты боялся.

Женя судорожно, резко вздыхал через стиснутые до боли зубы. Все, что он чувствовал в этом мире, это боль. Если таким должен быть первый контакт человечества со внеземной цивилизацией… Что ж, достаточно будет сказать, что те фантастические образы, что укоренились в его голове за многие года увлечения космосом, тонны прочитанной фантастики и десятков игр нагло врали ему.

Не было здесь ничего хорошего. Здесь вообще не было ничего, кроме несправедливости, жестокости и страданий.

— А смеялись они, Келеф, потому что они из “ублюдков”. Деление такое, как у солдат — “скоты”, это мы, дальше “твари”, а у самого носа корабля — “ублюдки”, любимчики господ с верхних палуб.

Отдышавшись, Келеф медленно подполз к стене, оперся на нее, прикрывая глаза.