Эра цепей

Фарс и ерунда, но сказанные настолько театрально и беспечно, что это было даже забавно.

— И я, бросаясь в объятья дорого папаши… Или кто там у меня, говорю: “Вот он, рыцарь мой, защитник!”. Ну, и как думаешь? Сразу же у тебя появляется цель, появляется свет в конце тоннеля! А всего-то надо не быть занозой в гухе и поговорить со мной.

— Так, — от последних слов мужчина вдруг помрачнел, выгнулся назад, заставляя Любу слезть. — Сама пойдешь. Надоела.

Девушка зашипела, переступая с ноги на ногу. Что-то было не так с этой землей, это и без детального исследования было ясно, но что — сказать она не могла.

И теперь, как назло, ее длинный язык привел ее к тому, что это “что-то” ей приходилось ощущать на себе. А кардиец все шел, не замедляя шаг, и ей оставалось лишь бежать вслед за ним, приговаривая:

— Ну Ар, ты чего? Погоди ж ты..!

Он все продирался сквозь высокие заросли, тяжело топая ногами и что-то тихо про себя проговаривая. Терпеть настоящую занозу больше не было сил, и он лишь бросил напоследок:

— Окаль — хлеб бедняков, жизнь тагацита.

Пришли.

Догнав спутника, Люба оказалась на краю пологого спуска вниз. Здесь, в низине, вдоль все той же мелкой речушки протянулась вереница разноцветных, сотканных из мириады различных лоскутов шатров. Где-то там, среди них, мелькали мелкие, едва различимые отсюда фигуры людей, и особенно большое скопление было у вереницы повозок на самом краю поселения. Широко раскрыв глаза, Люба могла лишь восхищенно вздыхать, а затем, не дожидаясь Ара, сама, уже не обращая внимания на боль, чуть ли не бегом понеслась вниз, к цивилизации.

— Погоди ты! — прикрикнул ей вслед кардиец, вскоре ее нагнав. — Стой. Держись ближе, шурры только кажутся простыми и дружелюбными.

При слове “шурр” в голове вспыхнуло новое воспоминание. Запах свежего хлеба и горьковатого молока, вечно заляпанный фартук, смешные рога на голове, болтающийся хвост. Совсем как у детей, что выбежали навстречу причудливой парочке — те были, конечно, в основном, без рогов, но те, что постарше, особенно мальчишки, уже обзавелись крохотными отростками.

Самые маленькие тут же обступили Любу, кто-то игриво пытался задрать шерстяной плащ — единственное, чем девушка могла прикрыть наготу, но на них тут же начинал рычать Ар, и дети, хохоча, тут же разбегались в разные стороны.

За теми, что были постарше, вскоре пришли и взрослые. Тут и там из шатров выходили невысокие, крепко сбитые мужчины.