Эра цепей

Гигантская черепаха, несущая на спине целый замок, с оглушительным ревом, от которого стены шпилей города задрожали, всплывала на поверхность впервые за долгое время. Наружу вышел Гидон, он и его люди открыли шлюзы верхней палубы и теперь стояли на небольшом балконе, наблюдая за городом, что опустел, когда пришли захватчики.

Не было борьбы. Не было крови. Защитники сложили оружие почти сразу же. Впервые за все время, что Келеф провел в этом месте, он видел Остацин настолько опустевшим. Все заперлись по домам, прятали детей и драгоценности, тряслись от ужаса по темным углам.

На каждой улице теперь вышагивали в победном марше, патрулируя сдавшийся без боя город, солдаты дома Кольфен с высокими пучками на остроконечных шлемах.

Ворота шпиля были широко раскрыты. Там, во дворце, дежурили теперь солдаты чужой страны, чужого господина, самые преданные и умелые из них. У каждого был красный пучок вместо белого, как у обычных солдат, а мечи на поясе сверкали жемчужными рукоятями.

Карамах Сеотос был мертв.

Заколот собственным сыном. К его бездыханному телу не подпускали никого, и лишь Эрман, на мече которого еще не высохла кровь, стоял над телом отца в смятении. Все случилось слишком быстро, слишком легко. Слишком гладко прошел тот план, что нашептывала ему все это время Фрида.

— Ты знаешь, что хочешь этого, — повторяла она, касаясь его. От прикосновений ее рук по телу пробегал мощный разряд. — Забери трон. Ты будешь лучшим правителем, лучше своего отца.

Ты знаешь что ты должен сделать.

Карамах, которого двое застигли в обеденном зале, молча смотрел на сына. В его взгляде было презрение и разочарование. Он ничего не желал ему говорить, гордость не позволяла разговаривать с предателем.

— Не смотри на меня, — прошипел Эрман, стискивая в руках меч. — Не смотри на меня, слышишь!

Но мужчина не отводил взгляд. Он был готов к смерти еще много лет назад, когда отправился в поход со своим братом. Он был готов к смерти когда возлежал с женщиной, имя которой в этом доме произносили лишь шепотом.

Готов был и жить, когда маленькие пальцы Кайры крепко сжали его грубый, покрытый мозолями палец.

— Хватит на меня смотреть! — истошно закричал Эрман, бросившись на отца.

Лезвие легко вошло в живот. Карамах продолжал смотреть прямо в глаза сына, лицо которого заливали слезы. Юношу трясло от гнева и страха, он шипел, стискивал зубы, сжимая меч. Даже умирая, отец не прекращал смотреть.