Эра цепей

Келеф, стоя на одном из балконов и покуривая самокрутку взглянул вниз — это была свита главы дома, Карамаха Сеотоса. Он срочно вернулся домой после того как узнал о случившемся, и далеко внизу, в порту виднелся его огромный корабль с длинными синими знаменами, украшенными символом ключа.

Оставался лишь один человек, отпечатков которого не было у Келефа. Один-единственный обитатель этого дома, которого не было в момент нападения и не было тогда, когда юноша пытался найти виновного в покушении.

Карамах Сеотос, глава этого дома.

Глава 29: Медуза

— Будь краток. — Карамах, собрав всех в обеденном зале, по просьбе Келефа дал тому слово.

Юноша встал из-за стола, положил на него несколько предметов, которых касались домочадцы. Меч, поднос, бокал, два листа бумаги. Последней он выложил на стол хрустальную печать.

— У каждого человека есть уникальный рисунок на пальцах, — начал юноша, глядя прямо на своего господина. — Отпечаток остался на печати, которую заговорщик дал убийце.

— Кому он принадлежит? — Карамах сдвинул брови, подпер голову сцепленными вместе руками.

— Никому из здесь присутствующих, ваше высочество, — склонил голову, отвечая, Келеф, но секунду спустя снова поднял на него взгляд. — Я сравнил их, сделав оттиски с тех вещей, которых касались ваша жена, сын и дочери. Фрида предоставила отпечатки добровольно. Единственный человек, отпечатки пальцев которого я не видел, это вы, господин.

— Да как ты смеешь?! — воскликнул Эрман, вскакивая со своего места.

— Сядь, сын, — тут же остудил его пыл отец.

Келеф поднес ему губку, смоченную чернилами, и чистый лист бумаги. Указав пальцем на пустой лист, объяснил:

— Пожалуйста, дотроньтесь до чернил всеми пальцами и коснитесь ими бумаги.

Карамах не сопротивлялся. Фрида, глядя на это, удивленно улыбалась, а Рина восхищенно наблюдала за очередной выдумкой дорогого ей человека. Она, опытный оморомант, по щелчку пальцев меняющий людям лица, и не догадывалась о том, что можно вычислить преступника по узору на его пальцах.

— На печати нет ваших отпечатков пальцев, господин.

— Еще бы… — буркнул старший сын, неодобрительно покачав головой. — Сядь на свое место, шавка.