Эра цепей

Бросив напоследок короткий взгляд на своего друга, она скрылась в темных коридорах, и вскоре ее под руку повели в ванную маленькие девочки, одна из которых уже несла большую стопку чистой одежды и полотенца.

Оказавшись в ванной, представлявшей из себя помещение, отделанное кафелем, в центре которого располагалась большая купальня, Харита обессиленно упала на колени. Ее руки дрожали, а взгляд не мог ни на чем сфокусироваться из-за пережитого шока. И самым страшным было то, что худшее еще не было позади. Почему ему так плохо от этой раны? Кастор ведь сказал, что он должен ее пережить.

Он ведь кардиец! Почему..?

Девочки принялись раздевать Хариту, помогли ей спуститься по ступенькам в купальню. Горячая вода, от которой девушка уже успела отвыкнуть, так быстро расслабила ее, что она, глядя в пустоту перед собой, едва не проваливалась в сон — удерживал ее лишь страх, что никак не хотел уходить и маленькие руки, помогавшие ей с купанием.

Закончив, она быстро переоделась в просторное белое платье, совершенно лишенное каких-либо изысков, и быстро направилась обратно к Ару.

У его палаты стоял, о чем-то тихо переговариваясь с одним из старших учеников, Гастон, глядя на больного через приоткрытую дверь.

— Что-то не так? — со страхом в глазах спросила девушка, подбегая к ним.

— Ах, госпожа. Не буду лукавить, с ним что-то не совсем в порядке.

— В каком смысле?

— Пройдемте, — он махнул рукой, приглашая Хариту войти, и сам прошел к кровати Ара. — Взгляните, пожалуйста. Это швы, которые мне пришлось сделать, чтобы закрыть рану.

Будь он здоров, она бы, возможно, уже сама затянулась, зная их метаболизм. Но у него как будто бы напрочь отказал механизм заживления повреждений. Даже кровь едва-едва сворачивается, и это при том, что мы залили в него литры донорской крови.

— Что это значит? С ним все будет хорошо? — Харита медленно села на пол, ее пальцы взялись за ладонь кардийца.

— Я не могу сказать наверняка, — уперев руки в бока, честно ответил Гастон. — Мне мало доводилось работать с кардийцами, я не уверен что именно ему мешает.

Могу только предположить, что он просто слишком стар.

— Да как же..?

— Кардийцы быстро растут и так же быстро угасают. Их срок гораздо короче человеческого, — развел руками доктор. — Справочники моих учителей говорят, что они достигают старости к двадцати-тридцати годам, в зависимости от родословной.

— То есть… Ему не больше скольки, лет двадцати пяти? — ахнула Харита, сжав холодную ладонь в руке.