Эра цепей

Возможно, она прямо сейчас медленно плыла прямо в лапы льва, и нужно было очень осторожно проверить почву по прибытии.

Но ни один сон не длится вечно. Цепеход, набрав внушительную скорость в межпланетарном пространстве, постепенно замедлялся, несколько раз в день хватаясь за цепь, что плыла под его брюхом для корректировки курса. Притяжение с каждым днем становилось все сильнее и ощутимее, все быстрее становились сердцебиение и метаболизм пилота, оживающего после долгой медитации для того, чтобы завершить путешествие.

И спустя почти два месяца огромное существо с прикованным к нему трюмом крепко держалось за цепь, спускаясь вниз, к порту города Эрхим, столицы малого царства. Впереди и позади него ползли по цепи такие же существа, каждый со своим номером и символом правящего дома. Затеряться в такой толпе было бы несложно, учитывая тот ненормальный поток товаров и пассажиров, проходивших через единственный цепной порт, связывающий эту часть Эрцилля с Шуррахом, но за этим конкретным цепеходом уже следили внизу.

Существо медленно, грузно спустилось с цепи, вставая на твердую землю сперва двумя, а затем и всеми четыремя огромными лапами. Из-под черного одеяния раздался громкий, шипящий вздох. Оно сделало еще несколько шагов в сторону прочих своих собратьев и, наконец, рухнуло вниз без сил, а красный полупрозрачный “глаз” начал медленно растворяться, высвобождая пилота, сидевшего внутри.

Кастор в привычной ему манере держался чуть поодаль, наблюдая через маску за происходящим. Его, как и прочих пьяримов, учили определять источники света по тепловому следу, а также высчитывать то, насколько яркий свет они отбрасывали, и стройный молодой человек умело держался в тени, пусть и не знал наверняка как эта самая тень должна выглядеть.

Первым из цепехода вывалился сам пилот. Лишь только мутная перегородка между ним и внешним миром исчезла, как он, широко раскрыв глаза, стал шумно глотать ртом воздух, осторожно выбираясь наружу. Кто-то из уже пришедших в себя пилотов помогли ему выбраться из цепехода, из-под одеяния выпал отросток с нервными окончаниями, и юноша, пошатываясь, побрел к трюму.

Воздух внутри был холодным, даже пах по-другому. Это все еще был грязный, отравленный воздух Радиуса, в котором витали тонкие нотки ветров Шурраха. Хуже было в саркофагах, с которых в местах соединения с крышкой Фальт стал сдирать высохший герметик. Тут же в нос ударил привычный, но все такой же неприятный запах затхлости, спертого, плохого воздуха.