Больное зелёное небо. Книга I: Перерождение легенды

Нет! Нет, не бросим! Я не брошу! — визгливо закричал он, лицо Игнара побагровело из глаз хлынули слёзы, но он продолжил: — Вы, знать, убили моего брата! И думаете, что имеете на это право! А вы не имеете! И не имеете права указывать, что нам можно, а что нельзя! И я до конца жизни буду делать всё вам поперёк! Потому что!.. Потому что!..

Игнар никак не мог договорить, слёзы душили его, воздуха отчаянно не хватало.

— Потому что мы такие же люди как и вы, — закончил за него Арефей, и сам удивился тому, какой у него голос уверенный.

Знатный дядька поднёс ладонь ко рту, погладил усы и бороду. А Арефей был готов поклясться, что на самом деле он так спрятал улыбку.

Знатный дядька тяжело вздохнул.

— Ну, я сделал всё, что мог. Раз вы такие упёртые. Раз вы открыто мне в лицо говорите, что будете продолжать заниматься тем, чем занимались. У меня нет другого выхода. — Он снова вздохнул, ещё раз пригладил бороду. — Я назначу вам учителя, который доведёт ваше обучение до конца.

Арефею на секунду залетела мысль, что он умер. И что смерть — это, на самом деле, сон. Вот он лежит мёртвый и снится ему непонятное. Снится, что знатный дядька, перед которым вся остальная знать в ужасе расступается, вдруг дал им то, о чём они и не мечтали никогда.

Арефей глянул на Игнара, тот из бордового сделался мертвецки-бледным, лицо его вытянулось от удивления, и он теперь оторопело хлопал глазами, из которых всё так и текли слёзы.

Знатный дядька уже спокойно шёл к выходу.

— Но! — крикнул ему в след кто-то из остальных знатных. — Но ваше благородие! Да как же это понимать?! Вы же!..

— Вы, ваше благородие, — устало сказал дядька, — с чем-то не согласны? Быть может, выскажете ваши претензии лично князю, чтобы он занялся этим вопросом?

— Нет, ваше благородия, ни в коем случае! — знатный мигом побледнел. — Прошу простить меня за дерзость! Это просто эмоции! Эти вот, — он кивнул на Арефея с Игнаром, — сегодня нанесли моему сыну тяжёлые побои, и я…

— Прошу простить, — перебил дядька, — но я должен идти.

Он вышел из кабинета. И снова повисла такая тишина, что Арефею она аж уши сдавила.

Интерлюдия. Княжеский совет

Главный министр Горвадского княжества Илвенир Ульдт покинул школу через ту же дверь, через которую в неё по утрам приходили ученики. Чуть левее начиналась деревня.