Наследник Фениксов. Начало

На мгновение мне показалось, что мои глаза в отражении блеснули ярче обычного. Наверное, просто луч солнца удачно упал на зеркало.

Моё отражение смотрело на меня с лёгкой улыбкой. Я вспомнил наш недавний поход в лес, как мы сидели у костра всей семьёй. Было в этом что-то особенное, хотя я и не мог точно сказать, что именно.

Отвернувшись от зеркала, я подошёл к письменному столу, где лежал мой новый портфель. Кожаный, темнокоричневый, с серебряной застёжкой в виде феникса — красивая и практичная вещь.

Я провёл рукой по коже, чувствуя под пальцами едва заметные узоры. Дедушка говорил, что это защитные руны, хотя мне они больше напоминали обычный орнамент. Но кто знает, может в них действительно скрыта какая-то магия?

С трепетом я открыл портфель, готовясь в последний раз проверить его содержимое перед выходом из дома. Внутри царил идеальный порядок — каждый предмет лежал на своём месте, готовый к использованию. Я невольно улыбнулся, вспомнив, как мама помогала мне укладывать вещи, объясняя важность порядка в изучении магической теории.

«Порядок в вещах — порядок в мыслях», — говорила она, следя как я аккуратно раскладываю свои письменные принадлежности.

Первым делом я проверил наличие всех необходимых учебников. «Введение в теорию магии» профессора Волчицына лежало сверху, его обложка, украшенная сложными рунными узорами, казалось, мерцала в утреннем свете. Я осторожно открыл книгу, и по комнате разнёсся лёгкий аромат старых страниц и магических чернил — запах, который всегда ассоциировался у меня с кабинетом дедушки.

Рядом расположилась «История магических традиций» графини Совинской — увесистый том в темно-синем переплёте с золотым тиснением. Его страницы были испещрены множеством закладок — результат моего предварительного изучения. «Основы рунологии» доктора Змеицына завершали стопку основных учебников, его потёртый корешок свидетельствовал о том, что эту книгу я листал чаще всего.

Я бережно провёл рукой по корешкам книг, чувствуя, как от них исходит едва уловимое покалывание — словно сама магия, заключённая в знаниях, стремилась вырваться наружу. Хоть я и знал, что пока не смогу практиковать настоящую магию, эти книги были ключом к пониманию мира, частью которого я всегда был, но который только сейчас начинал по-настоящему открываться передо мной.

Следующими на очереди были письменные принадлежности.