Яйцо

И тут до него дошло, что его крылатый приятель как-то очень уж неожиданно замолчал. В норме Гоша бы ещё полчаса жаловался бы на то какой он бедный и несчастный, что никто-никто его не любит, а все на свете двери так и вовсе гнусно над ним потешаются. Григорий нахмурился. Он не мог видеть, что происходило дальше по коридору, который немного впереди резко заворачивал налево.

— В чём дело? — дракон безмолвно подобрал под себя лапы, вытянул шею и напряжённо уставился куда-то за угол. Стоя на драконьей спине, молодой человек ощущал как вибрирует мощное серо-белое тело у него под ногами; видел как постепенно наливается краснотой и топорщится, закручиваясь вперёд, головной гребень; как чуть дёрнулись и разошлись губы дракона, обнажая огромные бледно-жёлтые зубы.

Григорий медленно перебрался к шее зверя, на седло, которое, к счастью, так и не снял.

— Покажи мне комнату и всё, что в ней есть, — тихо попросил он и положил ладони на мясистые, спиралевидные завитки шейного гребня Гоши, и закрыл глаза.

Чуткий слух дракона улавливал как где-то, совсем рядом, тихонько пищала под потолком мошка, как поскрипывали ставни на окнах сортировочного зала двумя этажами ниже, как ветер полоскал гирлянды сигнальных флагов, натянутых между башнями станции. Снаружи, через систему сквозных коридоров, доносилось нежное благоухание диких цветов, терпкие и пряные ароматы садовых растений, а также холодный свежий запах струящейся речной воды. Внутри главной башни витал едва заметный дух пчелиного воска, смешанного с чернилами и свежей бумагой.

В складских помещениях чуть-чуть веяло сосновыми и злакорневыми досками. А в недрах драконюшни на всё это, как бы в два слоя, накладывались призрачные ароматы смазок: сначала более лёгкий, который издавало масло для драконьей упряжи, под которым клубился более тяжёлый, с металлическим привкусом, происходивший от смеси запахов машинного масла и смазки для лифтовых и прочих механизмов. Но ни людьми, ни драконами здесь не пахло, будто бы все они покинули это место столетия назад.

Григорий открыл глаза. Мир сместился вперёд и окрасился мириадами странных цветов, а фокус по центру «картинки» стал таким резким, что у него с непривычки заломило в голове. Сначала где-то чуть выше глаз, а потом резко сразу аж до самого затылка. Одновременно с этим до него дошло, что он видит места, где когда-то были подогнаны друг к другу розово-чёрные гранитные плиты на полу.