Наследник фортуны 2

Придётся поездить вдоль речки. Но я за всё заплачу сполна.

— Как скажете, господин, — пожал плечами водитель и дёрнул рычаг.

Автомобиль заскрипел, заурчал мотором и пошуршал колёсами по брусчатке, выбрасывая из выхлопной трубы чёрные клубы, быстро рассеивающиеся в воздухе.

— Токмо это, ваше благородие, ежели вы желаете поскорее домчаться до Жёлтой речки, то надобно будет через Горелку ехать, но мы по самому краю проедем.

— Ну если надо, то поезжай, — флегматично ответил я, почесав кончик носа, засвербевший из-за витающих в салоне угарных газов.

Шофер кивнул и прибавил скорость, как только авто выбралось с площади. Дальше мы понеслись по узким улочкам, обгоняя кареты и подводы. Попутно водитель частенько давил на истошно визжащий клаксон и бурчал под нос что-то явно не литературное, поминая еле плетущихся кляч. А я, раз уж выдался момент, снова принялся тренировать вхождение в транс с открытыми глазами, используя магию проклятий. Надо сказать, что у меня получалось обращаться с даром всё лучше и лучше.

Пока же я, утомившись, прервал тренировку и стал поглядывать за окно, где пейзаж кардинально изменился. Украшенные лепниной особняки сменились обветшалыми трехэтажками с облупившимися фасадами, с трещинами в стенах и окнами, кои практически все оказались закрыты рассохшимися ставнями или заколочены досками. Брусчатка тоже пропала, уступив место разбитой, ухабистой дороге. Автомобиль ехал по ней, скрипя всем чем можно, а позади нас с громким лаем бежали лохматые худые псы.

— Это и есть Горелка? — спросил я у примолкшего шофера, сосредоточено объезжающего ямы с мутными помоями.

— Угу, ваше благородие.

— Почему это место так называется? — уточнил я, заметив парочку местных жителей. Лица осунувшиеся, волосы всклокочены, потрёпанная одежда в прорехах, а взгляды отупели от тяжёлой жизни.

— Туточки мусор когда-то жгли со всего города, и мануфактура стояла, но потом, вместе с большущим пожаром, вся и вышла.

Водитель не соврал. Район и впрямь оказался получше. Дома поопрятнее, улицы не испещряли помои, а в окнах четырехэтажек поблёскивали настоящие стёкла, пусть и мутные, и плохого качества. Однако Жёлтой речке было далеко до центра Петрограда.