Арктическая академия. Остров-призрак

— Не волнуйся, здесь стоит подавление работы артефактов, поэтому никто нас не подслушает. О чём ты хотел поговорить?

Я подробно изложил историю с часами и даже продемонстрировал запись. За всё это время Гронский не произнёс ни слова, и лишь в конце удовлетворённо кивнул.

— Только что у меня был разговор с Акулиной Ивановной, и она в точности пересказала мне эту историю. До смерти Георгия Максимовича Остроумова предпочитала хранить эту информацию в тайне.

— Выходит, кто-то из нас уничтожит Бенедикта?

— Не Бенедикта, а весь «Октопус», — поправил меня Борис Ефимович.

— Если я верно понимаю значение предсказания, именно часовщику предстоит положить конец существованию этой организации.

— А есть варианты?

— Понимаешь, Арсений, предсказания — это неточная вещь. Это лишь вероятность того, что может произойти в будущем, и нам ли не знать об этом, ведь мы оба можем управлять временем и менять не только настоящее, но и будущее.

Слова Гронского меня нисколько не успокоили. Один из нас должен уничтожить «Октопус», но это неточно, потому как будущее постоянно меняется.

И всё-таки это один из вариантов будущего, а значит, Бенедикт и его компания поплатятся за свои дела. Моя задача — сделать его реальностью.

Выйдя из кабинете декана уников, я собирался заглянуть на тренировочную площадку, а оттуда уже направляться домой, но в коридоре меня встретил Кеша. Вот ещё один человек, которому не сидится дома!

— Поговорил с Гронским? — забеспокоился Уваров.

— Поговорил, но ничего особенного не узнал.

Одним словом, это предсказание — лишь сотрясание воздуха, не больше. Может случиться, а может, и нет. А ты что здесь делаешь?

— Да вот, занялся оформлением документов для устройства в академию. Прошлые не годятся, ведь я тогда ещё был простолюдином, а теперь есть некоторые нюансы.

— Понятно! — я собирался пройти дальше, но Уваров меня остановил.

— Арс, выходит, всё? — Кеша посмотрел на меня, словно ждал реакции, но я не совсем понимал что парень имеет в виду.

— Ты об учёбе в академии? Да, Кеш, это всё.

Удивительно, что ты только сейчас это осознал.

— Нет, я о дворянстве. Насколько помню, я состоял в дворянском доме Чижовых, но теперь наш договор не имеет силы.

— А, ты об этом! Конечно, теперь ты свободный дворянин, хозяин своей жизни.

— Может, союз?

Такое предложение не было новинкой. Многие небольшие дворянские дома заключали союзы друг с другом. Иногда в таком союзе оказывалось больше дюжины домов, а порой и больше двух десятков.