Гром гремит дважды. Капкан

Я понимал, откуда растёт моя ненависть к наркотикам и к Киангу. Если бы Кузнецов тогда, сто лет назад, не заманил меня в ловушку и не накачал своим препаратом — сегодня я был бы другим человеком. Для начала, не был бы китайским подростком.

Но откуда эта страсть у Гуолианга? Совершил невозможное, переместился в чужой мир, вернулся, чуть не помер. И, едва оклемавшись, снова рвётся в бой. Причём, как ни расспрашивай, ответ один, в духе дебильного мультсериала: «Наркотики — это плохо», и на том точка. Нет, я, конечно, тоже сознаю, каким ужасным станет мир, если своей цели добьётся Кианг, а не я.

Что я могу сказать по этому поводу? Миру, наверное, очень повезло, что я назвал Кианга своим врагом. При других обстоятельствах вряд ли мне бы даже в голову пришло начать партизанскую войну против зреющего тоталитарного режима.

Или Дэйю. Она выбрала для себя путь убийцы. Когда Кианг приказал — она честно, раз за разом, пыталась меня прикончить. Откуда в ней теперь этот сверхгуманизм? Беспокойство за мою семью? За меня? Очевидный ответ, что она в меня влюбилась, отпадает сразу, тут что-то иное.

И уж кто-кто, а она-то должна бы ненавидеть Кианга куда сильнее, чем я, и желать ему смерти. Но складывается такое впечатление, будто я тащу её вперёд за руку, а она вроде и не упирается, но и ногами почти не шевелит.

Войдя в дом, я остановился, как вкопанный. Навстречу мне вышла Ниу. Радостная улыбка на её лице сменилась настороженным выражением, когда напоролась на мой взгляд.

— Ты рано, — пробормотала Ниу, пряча глаза.

— Да, рано, — подтвердил я. — Неожиданно, понимаю. Она опять была здесь?

— О ком ты говоришь? — удивилась Ниу.

Я открыл рот, чтобы высказать всё. Я опять чувствовал запах. Запах, которого в моём доме не должно было быть. Этот омерзительный смрад, который могло принести в дом только одно из известных мне существ...

— Да, о чём ты, Лей? — повернулся ко мне Гуолианг. — Никто сегодня не заходил. Я всё утро просидел на крыльце.

Я закрыл рот. Это ещё что? Заговор? Совсем хорошо. Ладно Ниу, ей простительно, но Гуолианг? Хотя он может и не знать про зависимость Наташи.

Или вообще сочувствовать торчкам — они ведь несчастные жертвы, в отличие от производителей и распространителей.

— Сумка, — сказала Дэйю у меня за спиной.

Я обернулся.

— Что?

— Сумка Йи. Ты хранишь её дома.

Для Ниу это, наверное, прозвучало, как шифровка, после которой я внезапно успокоился. Повернулся к ней, выдавил улыбку.

— Извини. Кажется, я немного устал. Отдохну сегодня...