Граф Лазарев. Том III

Всем троим, судя по всему, было катастрофически нечем заняться.

— Вот и что мне с вами делать? — спросил я в пространство.

— Можно приковать здесь цепями к стене и оставить умирать от голода, — раздался голос из ниоткуда, и на моем плече возник Каладрий. — Или крыс запустить. Или начать сдирать кожу и посмотреть, кто дольше продержится.

Я вздрогнул от неожиданности и обрисованных голубем перспектив.

— Каладрий, типун тебе на язык! Смотри, как бы тебя за такие речи на окорочка не пустили.

— А что, вполне рабочий вариант, — обиделся голубь.

— Каладрий, я тебя боюсь.

— Это правильно. Ибо я есть ужас, летящий на крыльях ночи, — самодовольно подтвердил голубь.

— Маленький садист ты есть. И перестань по мне топтаться.

Каладрий отвернулся и с обиженным видом убрался прочь. Надеюсь, он не полетел доводить местных птиц до инфаркта своими россказнями.

Пленники с интересом следили за голубем, который немного посидел на моем плече и вылетел обратно. Игнорируя их удивленные взгляды, я вышел наружу и приказал стражникам:

— Освободите их и позовите еще раз лекаря.

— Но это же грабители! — удивился тот, который не имел радости меня сопровождать.

— В некотором роде да. Но, во-первых, они очень неумелые грабители, а во-вторых, я уверен, больше они к нам не сунутся. К тому же, они из благородных Родов, — привел я неопровержимый аргумент. — Просто наследнички слегка заигрались. Не стоит ссориться с ними по пустякам.

Стражники переглянулись и кивнули.

В некотором роде я говорил правду. Хоть разборки с местной аристократией меня особо не пугают, но и наживать себе врагов на ровном месте ни к чему. Так что раздувать скандал из дурацкого происшествия не будем. Хотя я не отказался бы посмотреть на лицо барона Бискара, когда тот узнает, чем занимается его сыночек.

День после визита к пленникам лучше не стал, так что я решил продолжить заниматься насущными делами.

— Я вообще-то ем, — недовольно пробурчал Игорь, когда я бесцеремонно вломился к нему в кабинет. Спорить с этим утверждением было трудно: на столе и правда стояла тарелка с яичницей, кофе и булочки. Одной рукой кузен орудовал вилкой, другой перебирал какие-то бумаги.