Геммы: Сингония

С того самого дня в бухте он объявил себя главным проводником новых товарищей в настоящий мир, и стал все чаще заговаривать с ними, в то время как остальные сыскари еще вежливо сторонились.

Физиономия у Егорки была самая вдохновенная, даже конопатый нос блестел как-то торжественно.

— Эгей, церковные! Ваш профиль привалил.

Удостоверившись, что завладел всеобщим вниманием, Егорка возвестил:

— Демонюжников брать будем! По коням!

Дважды звать не пришлось. Похватав одежду и оружие, геммы скопом скатились по ступеням и едва не наперегонки понеслись в конюшню, где уже собирался особый отряд.

«Демонюжниками» по-простому звали демонопоклонников. Всего кружков было три, но это лишь широко известных. Первый, «Дом радости», привлекал прожигателей жизни да распутников. Их господин, высший демон, заставлял их вести себя, как безумцы в самых людных местах. Иногда даже не по одиночке, а десятками — те валялись в снегу, ржали по-ишачьи, застывали в странных позах или громко читали на улице похабные стихи.

Вторые, в рабочих документах именуемые «Бормотунами», собирались в черных балахонах по заброшенным домам и пустырям и бормотали какие-то заклинания на неизвестном языке. Считалось, что после их собраний поблизости появлялось втрое больше мелкой нечисти, но приход духовника с изгоняющей грамотой обыкновенно решал эту проблему.

Третьих же никто толком не видел и не знал, чем они заняты. Даже во всех бумагах они указывались как «Третьи» (с фантазией у некоторых служащих было туговато). На них, как правило, списывали все необъяснимое и подозрительное.

В этот раз некий Возун сообщил городовому, что видел у заброшенной мельницы фигуры в темных балахонах, а после внутри загорелся свет. Городовой, не будь дурак, мигом помчал в сыскное, а там уж знали, что делать.

Нагрянули лихо. Взяли в плотное кольцо мельницу, и правда, сиявшую то синим, то фиолетовым из каждой щели между камнями. Вскарабкались наверх по лопастям, и, воспользовавшись неожиданностью, накрыли собрание, что называется, сверху. Внутри полыхал сиреневым киселем витиевато очерченный круг и покачивались, читая свои странные наговоры, бормотуны. Одни не сопротивлялись, были будто сонные, другие же попробовали отбиваться кривыми кинжалами.