Последний русич

Тело коня покрыла изумрудная плёнка, а секунду спустя животное вскочило на все четыре ноги и ткнулось головой мне в грудь.

К сожалению, радостное ощущение первой победы вдребезги разбилось о суровую реальность, едва я открыл вкладку с состоянием нового члена моего подразделения.

«Среднее отравление. Скорость снижена на двадцать процентов. Выносливость снижена на тридцать процентов. Время действия — бессрочно».

Как и говорил княжич, лечение помогало не от всего и не всегда, однако прямо сейчас я выглядел для всех дружинников, как легендарный герой и спаситель отечества.

Даже Никита удивлённо покачал головой и принялся собирать выпотрошенную сумку.

Следующий час я потратил на двукратное увеличение состава своего отряда. Заводного коня пришлось оставить и распределить поклажу поровну между всеми. На него лечения уже не хватило, а дополнительное заклинание взять было негде.

Никита прекрасно понимал, чем именно я вылечил лошадей, но говорить ничего не стал. Гридни сели верхом, и отряд двинулся в путь.

К Седой горе. По молчаливому согласию, о возвращении в город упоминать не стали.

— Пойте парни! — внимательно отслеживая состояние всех стажёров, громко произнёс я. — И лучше бы погромче.

Вялые кони неохотно перешли на рысь, но, едва начала работать дорожная аура, прибавили ход. Я немного поковырялся с настройками второго скила и сумел запустить его в слабом режиме. Правда, приходилось постоянно перекидывать усиление между потребителями, потому что одно я вчера бездарно просрал во время испытаний.

В итоге мне удалось разогнать общую скорость отряда до всех ста процентов. Где-то на пару часов. Потом восстановление сил исчерпало ресурс. И я вместе с ним. Постоянный контроль жутко выматывал, и к полудню я чувствовал себя, как выжатый лимон. Леса сменялись полями. Дорога уже давно превратилась в едва заметную колею. Исчезли последние признаки существования в этих местах людей.

Лошадей хватило на шесть часов непрерывной скачки. Короткий привал особо ситуацию не изменил, и до самого вечера мы ехали уже гораздо медленнее.

Гридни давно охрипли от песен. И, временами, неприязненно поглядывали на меня. С того момента, как я понял, что ауру можно разгонять ещё на тридцать процентов повторным исполнением народного творчества, парням пришлось горланить песни почти непрерывно.

Однако, всё было не зря. Выехав на опушку небольшой рощи, в сгущающихся сумерках я увидел вдалеке высокий холм, с присыпанной белым песком вершиной. Почти добрались...