Лев Грабитель

Пришло время закрывать лавку и расходиться. У меня еще много вопросов к Богемию, но он решил отправиться домой, чтобы разобраться с записями в телеграфе. Я не возражал, потому что решил исследовать окрестности.

«Да и нужно потихоньку собираться на поиски Малиновича. Союзницу уже нашел и теперь не упущу шанса вернуться», - подумал про себя и решил обойти рынок в надежде найти лоток с подержанными книгами. Много тратить не хочется, потому что книгу я прочту не больше одного раза, а кому потом продавать тот примитив, что мне нужен, ума не приложу.

Счастливо шагаю между рядов. Лотки самые разные, но все не то. Перья, какие-то чернила за огромные деньги, календарики и записные книжки. Волшебный рынок, очевидно, в другой части, но, чтобы туда попасть, нужно пройти до конца этот ряд.

Вижу толпу у лавчонки с одеждой. Какие-то сорочки произвели поистине грандиозный фурор. Слышу крик: «Рубашки с эффектами! Бодрость, хорошее настроение и тепло в одной тряпке!».

Бойкий продавец, носится от одного края лотка до другого, как паук, разрывающийся между бесконечно попадающейся в его цепкие сети добычей.

Он работает один, но не выглядит усталым и даже находит момент, чтобы прокричать свою рекламу.

«Если я не буду спать, то вообще с ума сойду», - думаю и прохожу дальше мимо ряда с продуктами и посудой. Наполнение великолепное, но ничего из этого мне не нужно. Даже кольца колбасы или сушеные овощи.

Прохожу еще и вижу пустующие ряды. Я вырос в небольшом городке и, когда к нам приезжал рынок, продавцы обыкновенно что-то да забывали.

Калькуляторы, манекены, ненужный товар с витрины, который за несколько месяцев истрепался настолько, что начал отпугивать покупателей. Естественно, я ответственно принимаю решение полазить там в поисках чего-то интересного.

Прохожу в пустующий киоск. На меня никто не обращает внимание. Осматриваю столешницу и заглядываю под стойку.

«Какие же вы, волшебники, жадные люди», - стало досадно, но тут я услышал шорох. Прямо позади меня, за тонкой стеной киоска словно кто-то упал.

Бессознательный или вдрызг пьяный, потому что был слышен отчетливый звук трения твердой головы о резонирующий слой тонких досок. Он начался на уровне человеческого роста и сполз вниз.

Возня продолжилась. Впрочем, звуки «отоваривания» дубиной или другим тяжелым предметом за рынком никогда не были диковинными. Потому тихо, насколько это возможно в моих сапогах, обхожу киоск. Осторожно заглядываю за него и не могу поверить глазам.