Лев Грабитель

Ведь никто не хочет, чтобы последней увиденной в жизни вещью стала сиська иглошади. Или ее член. Я бы никогда не узнал, что это самка, если бы мне об этом не сообщила Фифи.

- Итак, ставь ведро прямо под выменем, хватайся обеими руками за титьку и тяни пока не пойдет молоко, - сказала фея с экспертным видом.

- А вот когда ты таким занималась, то… - иглошадь потянула свой крайний язык к моей шее, но я побоялся ее трогать и лишь ответил, - хорош харасмента, ну!

Фея, видимо, приняла эти слова на свой счет и сбоку от иглошади рядом со мной появилась скамейка с растительными узорами.

- Да не буду я заглядывать под твою юбку, - Фифи захихикала, немного покружившись вокруг своей оси.

Я сел на скамейку и приступил к делу со всей серьезностью. Размял кисти, похрустел пальцами и решительно обхватил здоровенную сиську обеими руками. Сжал ее и потянул. Иглошадь выпучила свои миндалевидные глаза, резко напряглась и застыла, как коза в коматозе. Шло туго. Когда что-то стало получаться, Иглошадь начала выражать недоумение: шевелила громадными иглами на заднице, пытаясь прогнать незваных гостей.

От игл я уворачивался как мог и сосредоточенно продолжал свои попытки выдоить из громадной сиськи целое ведро. При первом взгляде на огромное вымя казалось, что достаточно дрюкнуть ее пару раз, чтобы набрать литров 10. Что на малейшее воздействие она ответит продолжительной по времени струей в несколько метров. На деле же приходилось иметь дело с какими-то невразумительными струйками, которые меня категорически не устраивали.

«Вот не будешь достаточно нежным и обходительным – на тебя заяву напишут. А оно надо?», - думал я, пытаясь нажимать на висюльку с разной интенсивностью. Деликатные темы всегда делали меня обстоятельным.

- Ты разными пальцами делай колечки, а не тереби. Это ж иглошадь, а не самец йети, - приободрила меня Фея.

С ее грубоватой подсказкой дело и правда пошло лучше. Струи молока лавандового цвета с глухим и приятным звуком ложились в деревянное ведро намного бодрее, чем когда я пытался делать что-то сам.

Но собеседник, пусть это и корыстная стрекоза в развратном платье и ехидной мордашкой, в здешних местах – вещь довольно редкая. И я решил поддержать с ней беседу, пока есть такой шанс.