ГРИДЕНЬ: Ратная школа

Не повторяй моих ошибок, малец, и помни не пожимай руки тому, кто, своих сыновей не имея, чужих на смерть посылает…

***

– …да очнись же ты, окаянный! – раздражённый голос волхва ввинтился в уши поганым сверлом.

Я с трудом разлепил веки. Картинка перед глазами плыла, но даже так я умудрился обозреть помещение и понять, что в капище мы с волхвов одни. Куда подевались остальные новобранцы оставалось лишь догадываться.

– А ну, отрок, говори, – старик ухватил меня за грудки. – Видел чего необычного, может место какое чУдное али людей странных?

– Место, людей? Ничегошеньки не помню, – промямлил я в ответ, баюкая гудящую, словно после попойки, голову.

– Правду, правду глаголь! – не отставал старик. – Не криви душой!

– Да разве стал бы я лгать? – деланно возмутился я. – Помню только как из чаши испил, а затем темнота.

– Клянись, перед ликом богов клянись! – потряс меня за шиворот Боян. – Именем матери тебя вскормившей клянись!

Многое бы я отдал в тот момент, чтобы хорошенько приголубить склочного деда кулаком по темечку.

– Род мне свидетель, нет в моих словах кривды! Пусть обрушит свой гнев Перун на головы моих кровных родичей, если я словом или мыслью лукавлю!

Легко брать в свидетели богов, в которых не веришь, но ещё проще клясться родичами, что тебя бросили.

Моя пламенная речь остудила пыл волхва, и тот ослабил хватку. Воротник новенького мундира вновь оказался на свободе.

– Хорошо отрок иди, я тебя услышал, а боги засвидетельствовали клятву. Но если вдруг вспомнишь чего, то без промедлений сообщи об этом Твердиславу. Только сам ему ничего не рассказывай, а вели сотнику отвести тебя ко мне. Добро?

– Добро, – кивнул я, а затем с трудом поднялся с холодного пола. Голова всё ещё кружилась.

– Ну тогда ступай и да хранят тебя боги, – кивнул старик в сторону бетонной кишки – единственному зримому выходу из капища.

– А как же посвящение Сварогу? – с замиранием сердца спросил я.

– Так прошёл ты его, – успокоил меня Боян. – Когда водицу из чаши испил, тогда и прошёл. Осталось лишь чуть обождать, пока тело твоё благодатью Небесного кузнеца пропитается. Час, может два и почуешь ты в груди своей пламенную искру Небесного кузнеца.

– Слава Роду, – попрощался я.

– Роду слава, – на удивление вяло ответил волхв.