Навь. Книга 3

Переговоры явно не интересовали взбунтовавшихся, поэтому в сторону палисадников загремели редкие выстрелы. Дробь на таком расстоянии вряд ли могла даже поцарапать побелку, но свои намерения незванные гости обозначили максимально ясно. И будь в деревне только женщины и дети, трое полицейских вряд ли смогли оказать серьезное сопротивление многосотенной толпе. Сейчас же околоточный лишь опустил мегафон и отдал приказ:

- Выбивать с повязками в первую очередь. И любого, кто попытается в нашу сторону сунуться. Если побегут назад - не преследовать.

Только что из центра связались, обещают через пару часов усиление перебросить. Поэтому по степи бегать за уродами и пулю сдуру в сумерках ловить - это запрещаю... Понятно?.. Тогда - огонь!

И над Яблоневкой полетел грохот автоматных выстрелов. Попытка эмиссаров Ворониных использовать для грабежей и бандитизма дешевую рабочую силу наткнулась на вооруженное организованное сопротивление.

Через три минуты расстрела на дороге осталось валяться почти сотня убитых, остальные в ужасе бежали обратно, в сторону пылающих зданий агрокомплекса.

На такой дистанции люди с опытом не мазали, а приказа брать пленных не было.

К полудню прибывшие машины с бойцами регулярных войск провели аресты не успевших удрать бунтовщиков, часть разбежавшихся сгребали при помощи двух вертолетов, прочесывавших окрестности. Тела погибших свезли к свежеоткопанной братской могиле, где и закопали вместе с тремя клерками, которые не успели до начала волнений удрать из административного блока.

Убедившись, что эта точка зачищена, солдат перебросили на другой участок. Кубань лихорадило, но до полноценных масштабных выступлений дело не дошло. Служба безопасности успела сработать на опережение.

***

Границу заговорщики переходили ближе к Афганистану. Благо, были нужные люди, проплаченные маршруты и охрана, которая повязана кровью с хозяевами. Вот только радости от удачно осуществленного бегства никто не ощущал.

- Называется - высказали неудовольствие Драбицыну, чтоб его карачун хватил!

Селезнев сидел за низким столиком и цедил самогон, не ощущая вкуса.

Нервы до сих пор ощущались как натянутые струны, хотя уже и находился он на другой стороне границы. Но ночной переход и ожидание ежесекундного окрика пограничников заставили перенервничать.

Пристроившийся напротив Бахметев накладывал себе в тарелку плов и, казалось, получал удовольствие от неожиданного приключения. Хотя, о чем именно думает транспортный магнат, понять было сложно.