Курьерская служба

Спрятать в бункере — только не в этом, конечно, а в земном, когда всё закончится. Имеешь право.

— Они колонизируют Луну и Марс, — вспомнил я. — Возможно, мне понадобится помощь коллег, знакомых с работой во внеземных колониях. Я слышал, что у тебя есть такие.

— Ты не беспокойся. Главное не забудь навести мосты в первые несколько месяцев, иначе Суть Бункера истечет из организма. Пока что попасть в реальность могут только Секаторы. Ну… — тут он похлопал меня по плечу, и я на миг даже увидел его кончик носа, — ступай к Лекарю.

Снова путь по спирали вниз. На этот раз спираль чуть короче, потому что верхние этажи, словно годовые кольца деревьев, ещё не приросли. Последняя, верхняя табличка — 2010 год. Мне кажется, что так рано я в Бункере ещё не появлялся. Лифтёров за столами значительно меньше и многие из них непривычно стары. Видимо, в более ранние этапы развития Древа работы у них было поменьше, и они умудрялись жить подольше. Одна из семи дверей в зале приоткрыта. Внутри горит свет очага.

— Ты новенький, — говорит Лекарь.

Она сидит на кушетке и выглядит моложе на лет десять, чем я её видел. Чуть постарше моего биологического тела. Но плечи уже всё так же мускулисты, а на голом теле — всё такой же окровавленный фартук, что и раньше. Опыт уже есть.

Неужели именно сейчас она меня видит впервые?

— Я не новенький. Ты меня видела здесь уже много раз. И убивала множество раз.

— Ясно, — кивнула она. — Значит, ты — старенький, просто помер слишком рано. Акела промахнулся? Старый скакун дал осечку?

Лекарь хлопнула мозолистой ладонью по кушетке.

— Скидывай одежду и садись рядом. Обойдёмся минимумом кровопролития. Уж больно ты… молоденький.

— Я тороплюсь, — сообщил я, но рясу всё-таки снял.

Только я двинулся в её сторону, как рука ловко ущипнула меня за ягодицу. Наверное, точно так же мясник треплет за бочок упитанного поросёнка перед убоем.

— Торопливый он… Не торопись. Всё равно окажешься в идеальной для твоего двойника точке.

Внезапно её фартук тоже полетел в сторону, а на мои плечи легли настойчивые и неожиданно холодные ладони.

Она очутилась сверху, а её крики и стоны, наверное, были слышны на самом верху, в зале Верховного Секатора. Последний миг промежуточной жизни мог наступить когда угодно, а орудием убийства мог оказаться любой предмет, попавшийся под руку.