Курьерская служба

Когда-то давно меня учили: если припёрли к стенке и не знаешь, что отвечать — отвечай правду. Способ совсем не универсальный, и раскрываться полностью я вовсе не хотел, поэтому ответил полуправдой.

Неожиданно в голову пришла отличная гипотеза, которая одновременно и была ответом на вопрос, и могла бы стать вполне правдоподобной легендой.

— Вы знаете, дорогая Нинель Кирилловна. Мне кажется, на меня совершили воздействие в том зале. Когда человек уходит из столь серьёзного заведения с его разумом делают что-то, чтобы он забыл тонкости мастерства.

Я очень плохо помню многие вещи. Признаться, я с трудом узнал даже своего комардина.

— Сида? — удивилась Нинель. — Того мрачного волосатого парня? Вы же с ним не разлей вода?

Я кивнул.

— Он вовсе не мрачный. Часть памяти возвращается иногда, но управлять этим я не научился.

Конечно, я умолчал, что, скорее всего, и не научусь, потому что так устроен человеческий мозг и так работает моё вселение в двойников. Воспоминания всегда будут непрогнозированными и случайными.

— Что вы помните, Эльдар Матвеевич? — она отодвинула книгу.

— Ох... — я откинулся на спинку скамейки. — Не могу сказать, что из этого явь, а что мне приснилось. Мне казалось, я гораздо старше и опытнее. Помню, как я достиг многого — власти, денег, верности близких людей. Помню, как проходил через множество испытаний, умирал и рождался вновь. Мне грезилось, что я был хорошим руководителем, воителем, полководцем. А возможно, также был и отцом, мужем, горячим любовником. Как пережил множество сражений.

Но в одном из последних проиграл. С группой верных мне людей мы пытались совершить что-то вроде государственного переворота, но враг перехитрил меня. Выстрел в висок... Или это была гильотина? Всё смешалось...

Нинель Кирилловна смотрела на меня внимательно, с интересом, широко раскрыв и без того бездонные глаза, затем сказала.

— Вы так ловко смешали свои переживания по поводу отчисления с сюжетами ваших рихнер-игрушек... А что ещё помните?

— Помню, как хотел быть выше этого мира.

И всех других миров. Как хотел достичь идеальной красоты — и никак не достигал её. А ещё я помню вас... Уже очень давно. И иногда мне кажется, вы близки к моему идеалу вселенской красоты.

Мне казалось, что в этот момент я явственно чувствовал жжение на коже, как будто от Нинель исходил жар. Меня это даже слегка напугало: это точно не могло быть самовнушением или эмоциями. Ощущения были примерно те же, что и тогда, при встрече на перекрёстке.