Книга седьмая. Демон на свободе

Как ты думаешь, он видит разницу между твоим безмозглым телом и головой тай-сегуна страны? Чем вы можете остановить бога, а? Хотя бы одного? После того, как Инквизиция и СЭД-ы ушли?

Наконец-то до него что-то дошло. Суженные от бессильной злости глаза расширились, взгляд стрельнул в похрюкивающего Сунь Укуна, затем ушел в себя. Совсем уж дурака над Камикочи поставить были не должны, уж больно важное это сейчас место. Долина является бесперебойно работающей фабрикой, выпускающей женские батальоны автоматчиц, внесших очень весомый вклад в бои против индокитайских вторженцев.

Думал японец недолго, но поступил в высшей степени странно. Резко выдохнув, человек выдернул из-за широкого пояса кимоно короткий нож-танто, сделал пару шагов, присел около своего беспамятного земляка, а затем быстрым ударом вбил короткое лезвие молодому в шею, глядя при этом мне в глаза.

– Он тут был лишним, – коротко бросил пожилой японец, а затем спросил, – Мне что-то передать сегуну? Кроме твоего желания его увидеть?

– Да, скажи ему то, что он и сам знает.

Грубо, напористо, рискованно. Но я знал Итагаки Цуцуми, а он знал меня. У нас, бывшего боевого генерала и бывшего владельца долины Камикочи, было множество дел, о которых никто не был в курсе. Теперь я поставил на кон практическую сметку сёгуна и свой вес в пользе конкретно для его страны, против новостей, пришедших к немуиз-за рубежа.

Если бы меня спросили, что больше всего ненавидит взрослый сложившийся человек, не понаслышке знающий, что такое ответственность, чего-то стоящего в своей жизни добившийся, то я бы сказал – не иметь контроля над ситуацией. Бессилие и незнание могут выбить из колеи сколь угодно уверенного в себе воина, если он даже не понимает, в какую сторону ему воевать. Японцы были именно в таком положении. Их просто-напросто все бросили, как враги, так и союзники. Ничего не спросив, ничего не рассказав, не потребовав и не предложив.

Мои выводы оказались верны. Встречу фактический правитель островной империи назначил всего через трое суток, выбрав для неё один из хабитатов, расположенных недалеко от Токио. Там меня и ожидали в особняке старосты, бывшем по размерам едва ли не больше гостиницы, возле которой он и стоял.