Последняя фантазия: Архимаг

Конюшни, кузня, склады, жилье для прислуги а главное сторожка, которая так называлась, но по факту была полноценной казармой вместимостью в три десятка рыл. Эти самые рыла, теперь спешно покидали ее, и под управлением Дезмонда возводили защиту.

Вскоре все окна оказались задраены стальными плитами, и особняк, в середине дня, погрузился в мрачный полумрак. Закончив с подготовкой дома к обороне, Дезмонд покинул особняк, как-то незаметно просочившись наружу а Хадс отправился на доклад к Агате. Меня решили оставить в покое, и то скорее всего по незаметной для меня просьбе Хадса, и потому что он присутствовал с самого начала заварушки и вполне возможно, видел и понял сильно больше моего.

Вместе с Дезмондом, ушел и свет. Оставшаяся прислуга взяла на себя освещение дома, но кажется про мои покои забыли.

Поднявшись в свою комнату я в полной темноте взгромоздился на диван. По хорошему стоило бы свернуться в позу эмбриона, накрыться с головой одеялом, а потом долго и нудно себя жалеть, или наоборот - порицательно винить от ярости себя и после сразу в безумии отрицать это.

Психика человека штука хрупкая, но остатки гордости, возможно это была именно гордость аристократа высосанная из мозгов оригинального Артиса Де Адда, не позволили мне так поступить. Пришлось забраться на диван с ногами, и скрючиться, обхватив руками колени…

Получилась практически вертикальная поза эмбриона, все что удалось отвоевать у аристократической спеси, в которой я и просидел, пялясь в темноту непонятно сколько, пока не провалился вглубь собственной головы, и даже сначала не заметил что темнота вокруг уже совсем другая.

Темный сырой грот, в котором не было ни одного источника света, но тем не менее, все было видно. Грубая каменная кладка, небрежно сплавленная из угловатых, неотесанных кусков гранита, кровавые, подсохшие пятна на стенах и целая лужа глянцевой, темно-красной, почти черной крови на полу, от стены до стены, неподвижной и блестящей, в которой как в черном зеркале отражалась перевернутая реальность пещеры.

- Ты еще более уродлив чем я - у говорящего не было ни губ ни языка, но каждое слово звучало громко и отчетливо, казалось эти слова словно раскаленные гвозди, входили прямо в мозг.

Мне не хотелось поднимать взгляд, но его отражение в кровавой луже выглядело еще более жутким, поэтому я все же взглянул… Артис Де Адд. Собственной персоной. Личность в нем опознать можно было с большим трудом, почти ничего не осталось.