Я стану Императором. Книга II

Почему я до сих пор не в кандалах? Слышал я, как подобные беседы проводятся.

— А... о чём?

— Да откуда ж я знаю, Ноунейм! — покачал головой начальник Академии. — Он мне не докладывал, а просто прилетел и изъявил желание!

— А как вы попали на «вызов»? — осторожно поинтересовался я.

— Абсолютно случайно! — ответил Волков. — Просто узнали у дежурного, где ты в настоящий момент находишься и выехали прямо в спортзал, дабы не терять драгоценного инквизиторского времени. А тут всплеск Энергии. Нортон, тупая башка, чем он только думал? Теперь у Линии Кеннеди будут проблемы.

Вот это случайность, пожри меня Хаос! А если бы они зашли на пять минут раньше?!

Молча мы дошли до невысокого админкорпуса, утопающего в зелени. На клумбе как раз включился автополив и вода из распылителей веселыми фонтанчиками начала разбрызгиваться на аккуратно стриженный газон, добавляя в воздух «вкусный» запах травы.

Я с удовольствием вздохнул и облокотился на спинку стоящей массивной скамейки, не решаясь на неё сесть в присутствии графа.

Волков посмотрел на часы и кивнул.

— Пошли!

Высокие деревянные двери из массива дуба, потемневшего от времени, выглядели внушительно. Створка открылась с лёгким скрипом, и мы зашли в просторный холл.

Поднявшись по широкой мраморной лестнице, покрытой ковровой дорожкой, на второй этаж мы зашли в приемную, где нас ждала испуганный секретарь, бросающая нервные взгляды на подпиравшего косяк здоровенного экзекутора.

— Вас уже ждут! — пискнула девушка. Смущенно посмотрела на Волкова и добавила.

Граф ободряюще мне кинул и махнул в сторону двери, а сам уселся на диванчик для посетителей и невозмутимо достал трубку.

Я постучался, и не дождавшись приглашения, зашёл внутрь.

Белая фигура в сгущавшихся сумерках стояла около окна, спиной ко мне. Инквизитор, заложив руки за спину что-то рассматривал во дворе Академии.

Я остановился, не зная, что мне делать.

— Я Брат Дексус! — раздался голос инквизитора, всё еще смотрящего в окно.

Он резко повернулся и уставился на меня немигающим взглядом. Его можно было назвать привлекательным мужчиной средних лет, с мужественным широким подбородком и тонким прямым носом, если бы не его взгляд. Последнее, о чем могли думать люди, глядя ему в глаза — это о его «привлекательности».