Я стану Императором. Книга II

— Ну, пошли, что ли, хулиган малолетний! Звезда еще высоко, мы еще успеем хорошо позаниматься!

Все эти воспоминания всколыхнул во мне теплые чувства и немного сожаления. Роберт хорошо со мной поработал. К двенадцати годам я теоретически мог убить человека голыми руками двумя десятками способов. А когда нас познакомили с оружием — количество вариантов выросло до бесконечности.

Драки между курсантов вне зала прекратились сами собой. Во-первых, за это наказывали, и наказывали серьезно, а во-вторых, нам всё-таки вбили в голову понятие «дисциплина».

Драчки в туалетах и «тёмные» по ночам мы оставили гражданским хлюпикам, не умеющим рассчитать угол и усилие удара в солнечное сплетение, способное мгновенно вырубить оппонента.

Оставался разрешенный и, поощряемый руководством, официальный «вызов», которым я, сказать по правде, сильно злоупотреблял. При наличии у меня плохого настроение, я приглашал кого-нибудь на поединок и там отводил свою душу и выплескивал ярость в рамках правил и под присмотром инструкторов.

К слову сказать, трусов среди курсантов не было. Моя «любимая груша для битья» — Дерек Нортон не унывал и по-прежнему вёл себя вызывающе. Даже сплевывая кровь из разбитого рта после поединка или приходя в себя после удушающего приёма, он ругал меня на чём свет стоит и обещал все кары Инквизиторские на мою голову, как только он станет Одарённым.

Всё-таки он был «крепким орешком» и не зря пользовался авторитетом среди других курсантов. Его «стая» была самой влиятельной на курсе.

И пусть физическое воздействие было под запретом, но морально они прессовали курсантов «на ура». Конечно же, каких-то других курсантов, не нас...

— Чем это тут завоняло? — хмыкнул Павел. — О! Ходячие фекалии!

— Смирнов! Тебе давно в рыло не давали? — поинтересовался Дерек. Пашка был нашим «слабым звеном» и постоянно огребал по полной на ринге. Предотвратить мы это не могли, только отомстить, так что злопыхатели не сильно этим пользовались, но иногда ему «прилетало».

Тем более, что он так и не научился держать язык за зубами.

— Жопе слова не давали! — гыгыкнул Паша, но на всякий случай отошёл ко мне за спину.

— Чего тебе, Нортон? — поинтересовался я.

— Опять защищаешь свою девчонку Ноунейм? Когда же ты, наконец, обратишь внимание на настоящих женщин? Ах да, ты же нищеброд, и с тобой никто не хочет связываться!

Я вздохнул. Скорее от раздражения, чем от злости. Меня это тявканье не трогало вообще от слова «совсем».