Книжник

Взглянул на машины, двигающиеся по проспекту, они с такой высоты кажутся букашками, а люди и вовсе точками. Ладонь непроизвольно стала искать карман пиджака, где последнее время находятся таблетки. Мысленно ругнулся, забыл обезболивающее взять, оставил в кабинете.

— Вы уже многих отправили? — не глядя на профессора, произнес я.

— Пятерых, один не сумел, — ответил Душнеев.

— Что для этого необходимо?

Следующие десять минут он объяснял технику ритуала. Честно говоря, большие сомнения меня взяли. На листе ватмана уже заготовленная пентаграмма, ксерокопия страниц из какой-то книги, небольшой серебряный кинжал и более ничего.

Мне предлагается встать босым на бумагу, по бумажке прочесть какой-то бред (странные символы и транскрипция на русском), полоснуть себя ножом, окропить пентаграмму и вновь озвучить абракадабру.

— Но перед этим действом, полистайте этот том, — выложил профессор перед собой толстый фолиант в кожаной обложке, отделанный серебряными уголками.

— Это зачем? — удивился я, но книгу в руки взял.

Илья Дементьевич улыбнулся, а потом облегченно выдохнул, когда я стал переворачивать страницы:

— Ритуал тут записан, не каждому дано эту книгу взять в руки, бывало, всего пару страниц могли перелистнуть, а дальше никак. Похоже, время перехода почти пришло, — задумчиво резюмировал этот странный профессор.

Нет, если бы не дикая головная боль, то я бы Душнеева конкретнее расспросил. Но вряд ли он на вопросы ответит. Честно предупредил, что понятия не имеет, место какого умирающего и в каком мире могу занять.

Он даже не исключил возможности, что окажусь в теле младенца или старика. Последнее менее вероятно, ибо книга дает новую жизнь своему избраннику. Как так? Черт его знает! Не то чтобы хватаюсь за последнюю соломинку, но… Да! Ищу любую возможность сохранить свою душу! Есть желание вновь идти к целям, добиваться успеха и расстраиваться от неудач. Чего уж от себя-то таиться?

— Пойдемте в приемную, — кивнул профессору на выход из переговорной, задумчиво посмотрев на разложенный на полу ватман и лежащие на столе листы, придавленные серебряным ножом.

— Удачи, — пожал мне руку Душнеев.

У секретарши удивленный взгляд, выражающий немой вопрос. Хмурится помощник, не понимает, что происходит мрачный начальник охраны. Но вопросы никто не задает, знают, что вызовут недовольство, а ответов не получат.

Думаю, троих свидетелей, записей с камер видеонаблюдения окажется достаточным, как и моего письменного пояснения.