Воздушный Стрелок. Книга III. Гранд.

— А вот это уже ваши проблемы, и можете справляться с ними сами, как хотите, — ощерился я в ответ и, отсалютовав старику чаркой, махом ее опростал. Скуратов же покрутил в ладонях свою порцию, сделал небольшой глоток и, поставив чарку на стол, с интересом уставился на меня.

— Кирюша, а ты не забыл, часом, с кем разговариваешь? — тихо, но с намеком на угрозу спросил дед.

— Хм... с монахом неизвестного ордена? — ухмыльнулся я, и мой собеседник с шумом выдохнул воздух, отчего жестко очерченные крылья его носа затрепетали.

Как играет, а! Вот только в эмоциях полный штиль.

— У православной церкви нет орденов, — заметил он наконец и вздохнул. — Кирилл, не ершись. Я прекрасно понимаю твою обиду, но поверь, если бы у меня была хоть малейшая возможность участвовать в твоей жизни, не раскрывая инкогнито, я бы ее не упустил. К сожалению, это было нереально.

— И что же изменилось? — поинтересовался я.

Скуратов в ответ чуть не прожег меня взглядом.

— Многое. Но об этом мы можем поговорить чуть позже, — чуть помедлив, тихо ответил дед.

— А пока расскажи, что было после похищения Томилиным. Я, конечно, уже прочел отчеты групп наблюдения Преображенского приказа, но они не дают полной картинки. А ты был участником событий...

— Хм... — Вот ведь непробиваемый старик... что тот носорог. Ладно, добавим чуть-чуть юношеской обидчивости. — А зачем? Чтобы вы опять заявили, что я жалуюсь?

— Кирилл, извини. Я был не прав, — почти через силу выдавил из себя Скуратов-Бельский, и вот сейчас я поверил искренности его эмоций.

Уж очень характерный след оставило это усилие в Эфире... Ну что ж, ладно. Никто и не говорил, что все будет просто и розово...

Второй рассказ занял куда меньше времени, а когда я закончил повествование, Скуратов посмотрел на меня долгим, совершенно пустым взглядом и неопределенно покачал головой.

— И ты винишь во всем Бельских? — поинтересовался он.

— Честно говоря, если бы не запись переговоров майора «Северной Звезды», я, наверное, в первую очередь заподозрил бы Громова-старшего, — помедлив, ответил я.

— И только во вторую — ваш клуб.

— Вот как? — А вот сейчас его бесстрастность дала трещину, и Эфир плеснул удивлением. — И почему же?

— Ну, ему было проще всего организовать давление на меня. Покойному Громову достаточно было один раз посетовать на свою ошибку в оценке способностей внука при разговоре с директором и чуть намекнуть ему о желательности отчисления такого слабого и необязательного ученика, бросающего тень на славное имя гимназии.