Воздушный Стрелок. Книга III. Гранд.

— Собеседник Вячеслава покачал головой и, не ответив, задал встречный вопрос: — А Громовы что?

— Я им не верю. Ходили в конце лета слухи, что они Кирилла вообще изгнать собирались, да с чего-то передумали и отправили в «свободный полет». — Вердт скривился. — Вот и выходит, что нет у него никого и ничего.

— Ох-ох-ох. Ввязал ты меня в историю, Слава. — Осип Михайлович замолчал, пожевал губами... И вдруг, вскинувшись, ткнул пальцем в своего собеседника: — В одном ты не прав. Один друг у него имеется. Звони своему батюшке, будем договариваться об отправке Кирилла в его клинику.

— Да он же меня даже слушать не будет, господин майор! — от возмущения Вердт чуть не закричал, но вовремя спохватился и убавил громкость.

— Дурак ты, лейтенант. Звони отцу, я с ним договорюсь. Заодно, глядишь, и помиритесь. Ну! — построжев рыкнул врач, и Вячеслав, обреченно вздохнув, принялся набирать номер отца.

Но не успел он активировать вызов, как с улицы раздался вой сирены, приглушенный тройным стеклопакетом, он, тем не менее, был отчетливо слышен даже тут, в палате полкового госпиталя, негромко, но отчетливо.

— Тревога? — недоуменно протянул врач и, поднявшись с табурета, выглянул в окно, на плац, где уже метались фигурки вылетающих из казарм солдат.

Вердт подскочил было, сунулся повторить нечаянно сброшенный звонок, но майор его остановил:

— Идите, лейтенант. Я сам свяжусь с Еремеем Ивановичем. Только не забудьте сообщить мне, что там случилось. Я пока останусь с пациентом.

В ответ Вячеслав, вытянувшись во фрунт, коротко кивнул и, развернувшись, вылетел из палаты реанимационного отделения, как ужаленный.

Проводив взглядом Вердта, майор медицинской службы Осип Михайлович Нулин тяжело вздохнул и шагнул к мерно попискивающим приборам, старательно следящим за состоянием его единственного на данный момент пациента. С момента той злосчастной дуэли, свидетелем которой был и он сам, прошло уже четыре дня, а Кирилл до сих пор не очнулся... хотя, может быть, это и к лучшему. Иначе пришлось бы держать его на болеутоляющих, а они — далеко не панацея.

Врач окинул взглядом искореженное ударом боевого артефакта тело пациента и, вздохнув, начал осмотр. Приборы приборами, а свой глаз все-таки надежнее.

Руки... пара переломов, ничего страшного. Еще сутки воздействия — и о них можно забыть. Ноги... то же самое, если не считать таза. Здесь сложнее, но вечером выведем вот этот обломок, а там неделя — и все будет в порядке. А вот с органами хуже.