Даже Смерть знает мое имя

Женщина с благодарным кивком взяла купюры и пошла передо мной, раскачивая широкими бёдрами. Нырнула в короткий коридор с дверьми, остановилась около одной и открыла её.

— Мария, у тебя посетитель! — строго крикнула она в комнату, ещё раз улыбнулась мне и свалила в туман.

А я вошёл в небольшую комнату и обнаружил дымящиеся ароматические палочки, узкую кушетку и хрупкую молоденькую брюнетку с мягкими чертами лица. Её большие выразительные глаза почему-то глядели на мир с некой печалью и даже тревогой, словно недавно что-то заставило её изрядно понервничать.

— Добрый день, сударь, раздевайтесь до нижнего белья, — грудным голосом попросила она и указала рукой на напольную вешалку, прикорнувшую в углу около окна, чьи рассохшиеся ставни неприятно скрипели под напором усилившегося ветра, с завыванием осатанело бросающего в стёкла потоки дождя.

— Как прикажете, — усмехнулся я и разоблачился, подметив, что у окна почему-то отсутствует решётка.

— Хозяин сказал, что к грядущей ночи решётку поставят, — правильно трактовала мой взгляд девушка, поправив белый халатик. — Минувшей ночью недалеко был прорыв. И одна из гончих как-то умудрилась добраться сюда и выломать решётку. К счастью, всё обошлось. Охранники застрелили её.

Я хмыкнул и животом лёг на кушетку, конечно же, оставив на пальце магический перстень.

— Шея болит, — пожаловался я, сунув лицо в предназначенное для этого отверстие, дабы лежать на кушетке прямо.

— Сейчас мы все исправим, — ласково пообещала девушка и принялась за дело.

Её руки оказались необычайно сильными, но в то же время нежными. Они скользили по моей сдобренной ароматическим маслом коже, проминая мускулы. По телу сразу же начало разливаться блаженство. И даже ветер, казалось, сменил пластинку.

— У вас такое сильное тело, но даже самым сильным нужен отдых и покой… Сейчас я его расслаблю… каждый ваш мускул, каждый сантиметр кожи, каждый шрам… Вы наверняка побывали во множестве битв…

Я мысленно фыркнул, по понятным причинам не став говорить, что все эти шрамы достались Артуру от всяких уродов, решивших поиздеваться над ним.