Даже Смерть знает мое имя

— Они сильнее меня: и физически, и магически, — погрустнел парень, уперев взор в мозаичный пол коридора.

— А ты бей исподтишка. Для чего, по-твоему, боги ночь придумали? Чтобы всякие хиляки подкарауливали козлов и били их кирпичами по головам или тыкали железными прутами в бока. Короче, способов много. Но если ты возьмёшь свои крошечные яйца в кулак и на что-то такое решишься, то не говори, что это я посоветовал. И не используй свою магию, а то сразу подумают на тебя.

— Так поступать не по-дворянски, — возразил парень, указав мне рукой на чугунную лестницу, ведущую на следующий этаж.

— А эти трое поступили по-дворянски, когда вместе щемили тебя? — фыркнул я, поднимаясь по ступеням, слегка вибрирующим от моих шагов.

— Наверное, нет, — признал ботаник и следом с надрывом выдохнул: — Но я так не могу, как вы говорите. Мне бы… мне бы побольше уверенности в себе, сударь.

— Хочешь прокачать уверенность? — проронил я, скользнув взглядом по его перстню с буквами «Г» и «Н».

— Так меня же могут убить! — ахнул он, разинув рот с крупными передними зубами, как у белки.

— Очень может быть. И не только убить, но и оттарабанить твой зад. Демоны всякие бывают. Извращенцы тоже встречаются, — усмехнулся я, проверяя парня на прочность. Есть всё-таки у него хребет или нет?

— Вы ведь шутите? — выдохнул он, попутно ткнув рукой в сторону резной двери из красного дерева с золочёной табличкой «приёмная ректора».

— А ты проверь. Если надумаешь, то жду тебя сегодня за час до полуночи около университета, — бросил я, переложил портфель с документами в левую руку, открыл дверь и проник в приёмную.

Парень же остался в коридоре, задумчиво хмуря лоб.

— Добрый день, сударь, — пропела молоденькая, симпатичная брюнетка, с идеально прямой спиной восседающая за столом. — Вы по какому вопросу? Вам назначено?

— Привет. Ректор у себя?

— Да, но он пока не принимает.

— У меня срочное сообщение! — безапелляционно выдал я, пронёсся мимо её стола и открыл дверь, ведущую в логово ректора.

— …Сервиз не отдам! Это семейный! Ты и так забрала больше, чем тебе причиталось после развода! Да какие лучшие годы?! Тебе всего двадцать пять! — донёсся до меня яростный голос, принадлежащий мужчине.

Он сидел за рабочим п-образным столом в уютном кабинете, утопающем в цветах. Они красовались повсюду.