Даже Смерть знает мое имя

— Да, и такое может быть, — проронил я и украдкой скользнул изучающим взглядом по высокой, статной блондинке, уже несколько минут идущей позади меня.

— Ищейка? — встрепенулся фамильяр, заметивший мой взгляд.

— Нет, не она, но скоро появится. От неё не скрыться.

— Да ты особо и не пытаешься скрыться.

— А смысл? Максимум выиграю себе день-другой, а жизнь усложню. Просто нужно действовать на опережение и не отвлекаться на мелочи, — проговорил я, проводив взглядом подозрительную дамочку, зашедшую в лавку булочника.

Нервы слегка расслабились, но взгляд всё равно продолжил внимательно шарить по сторонам.

И особенно внимательным мне пришлось стать на базаре, где каждый норовил схватить меня за руку и показать своё дивное барахло, непременно лучшее во всём Союзе Княжеств! Стремясь получить мои деньжата, торговки отвесили мне столько комплиментов, что у меня даже в какой-то миг уши покраснели.

Правда, массовые комплименты иссякли, когда я определился с выбором лавки.

Я нацепил обновки, а то, что осталось, отправил в сумку с лямкой через плечо. Старьё же без всякой жалости выбросил, после чего поправил кожаный плащ и сквозь базарные ряды двинулся в сторону двухэтажного здания с вывеской «Скупка и продажа магических перстней».

Около толстой металлической двери здания высились два здоровяка, чьи руки были толще моих ног.

— Сударь, — прогрохотал один. — Нам нужно убедиться в том, что у вас нет оружия.

Я пожал плечами и снял плащ, в кармане которого покоился револьвер, а потом сунул его громиле вместе с портфелем и сумкой.

— Теперь у меня нет оружия.

— Надо бы и карманы того… проверить.

— Внутрь руки не суй, но похлопать можешь, — разрешил я, решив не выделываться.

Охранники похлопали по моим карманам и щиколоткам, после чего один из них заученно проговорил, мельком глянув на Акима, усевшегося на фонарный столб:

— Проходите, милости простим.

Я кивнул и вошёл в здание. Внутри оказалось совсем мало солнечных лучей, поскольку их плохо пропускали толстые стёкла. Но зато ярко сверкала настоящая хрустальная люстра, висящая под высоким потолком с лепниной. Под таким светом перстни в немногочисленных витринах завораживающе поблёскивали, а мраморный пол казался чище, чем хирургический скальпель перед операцией.