По головам

Мы прошли по коридору, затем чрез несколько залов и в конце концов оказались возле лифта. Когда его двери за нами закрылись, пол мягко толкнулся в ноги — мы начали плавно подниматься вверх.

— Что, суровая госпожа эта ваша Яромира? — спросил я у прижавшейся к противоположной от меня стене служанки, которая при звуках моего голоса вжала голову в плечи и опустила взгляд, старательно смотря в сторону.

— Простите, Темнозар Храбрович. Я не имею права говорить...

— Ничего. Ты молодец.

— Это я буду ночью с вами! — девушка внезапно вскинулась, и всё-таки осмелилась посмотреть на меня. — И вы... Вы зря злили госпожу. Она такого не любит.

— А я не люблю, когда мне говорят — что делать, а что нет. Тем более, такие соплюхи.

Двери лифта открылись, поэтому услышать ответ служанки мне было не суждено. Она осталась в лифте, а я вышел в битком набитый людьми зал, где многочисленные живые слуги с подносами сновали среди богато разодетой публики.

Я же остановился и, медленно поворачивая голову, внимательно изучил собравшихся в помещении. Почти сразу обнаружил среди гостей свою мачеху, под руку с высоким статным мужчиной. Они были в компании изрядно похожей друг на друга троицы молодых людей, тоже с дамами. Причём, каждый из мужской половины компании чем-то напоминал мне ту физиономию, которую я незадолго до этого впервые увидел в зеркале.

Тут кто-то громогласно объявил:

— Темнозар Храбрович Огнев, четвёртый сын Храбра Всемировича, жених...

Все взгляды скрестились на мне.

Причём, из «семьи» Аида Казимировна первой отреагировала на моё появление, будто всё время только и ждала этого момента. Высвободив руку и оставив мужа одного, что-то при этом сказав ему и кивнув на подходящую к ним парочку людей в возрасте, она быстрым шагом направилась мне навстречу, лавируя между гостями, профессионально улыбаясь и что-то говоря каждому встречному.

«Папаша» Храбр тоже посмотрел в мою сторону, и, кажется, даже сам было дёрнулся, чтобы подойти — но не дали те двое «старичков». Глава семьи заговорил с ними. При этом проводил свою жену красноречивым взглядом, в котором читалась едва скрытая озабоченность.