Псионик. Обратный отсчет.

Судя по слегка покрасневшим глазам Княжны, это они пытались скрыть следы ее слёз, когда на лицо шмякнули слой косметической штукатурки. А ведь она не так уж уродлива, как могло показаться с первого взгляда. Когда при нашем знакомстве Княжна искупалась в пруду, она стала выглядеть даже приятно, не смотря на вид мокрого облезлого кота.

Но при всем этом, надо признать, держалась Елизавета достойно. Достойно императорской дочки. Так скажу. Если брать в общем, то зря она вообще позволяет всему этому происходить. Однако, если смотреть с точки зрения ее статуса, то тут несомненно, у Княжны просто охренительная сила воли.

Девчонка топала по проходу, придерживая край юбки ужасного платья, которое к тому же своим цветом нежной фиалки добавляло лицу Елизаветы еще больше синевы. Голову она держала гордо, слегка задрав подбородок. Спина была такая прямая, что любая танцовщица имперского балета удавится от зависти. И еще, Княжна вообще не смотрела по сторонам. Просто маршировала вперед, уставившись взглядом в одну точку.

Туда, где на некотором подобие трона сидел ее отец.

Цирк, конечно. В зале, где происходило все торжество, реально имелись два больших кресла, каждое в виде царского трона. Их поставили в конце помещения на высоком постаменте. И вот на одном из них сидел Император собственной персоной. К нему у меня, кстати, было больше всего вопросов.

Выглядел этот человек... Сильно уставшим. Так, наверное, можно сказать. На всю эту шушеру, собравшуюся, вообще-то, в его доме, в честь день рождения, вообще-то, его дочери, он даже не глянул на разу.

Просто развалился в кресле, оперся подбородком на руку и пялился куда-то вниз, на носки собственных туфель.

Правда, в отличие от Княжны, самого императора хотя бы не нарядили посмешищем. На нем был классический смокинг. Обычный, черный. О статусе этого темноволосого мужчины с седыми висками говорила лишь корона на голове и большой, громоздкий перстень на безымянном пальце левой руки.

Корона, блин! По мне это такой бред, если честно. Подозреваю, вся тяга к некоторым сильно выпячиваемым традициям прошлого – это бонус, компенсация за роль, которую Императору приходится играть.

Он же не идиот, понимает, в чем смысл его существования в роли правителя Империи. А тут просто придумали сделать несколько ярких моментов, которые точно подтвердят, да, ты – император. Иначе он об этом просто однажды забыл бы.

– Ах, да... – Романовский, наконец, отвлекся от моей персоны и повернулся к проходу, по которому топала Княжна.