Волков. Гимназия №6

Точнее, не всегда врут – обычно просто слегка приукрашивают. Или облекают случившиеся когда-то события в простую и понятную форму. Иногда чуть изменяя, иногда дополняя какими-нибудь привлекательными деталями… Или наоборот – убирая те, про которые не стоит рассказывать ни детишкам, ни даже взрослым.

Иван-царевич со своим волшебным клубком определенно выглядел куда симпатичнее того, что предстояло сделать мне. Но, как говорится, за неимением… Будь под рукой шерсть, нитки или парочка газетных листов, ритуал получился бы быстрее, надежнее и уж точно чище.

Я нарвал у ограды подсохшей травы и, бормоча себе под нос слова заговора, добавил упыриной плоти. И еще немного влажной земли – чтобы получившийся комок не разваливался. Он вышел достаточно надежным и крепким… и все-таки слишком тяжелым: я почувствовал, как корявый уродец с торчавшими во все стороны стебельками дернулся пару раз, но так и остался лежать на ладони.

– Давай, не ленись. – Я подул на комок и осторожно опустил его на асфальт. – Показывай дорогу.

Магии нужно помочь самую малость – и дальше она начинает работать сама. Капля моей крови или заговор покрепче наверняка усилили бы эффект вдвое, но рисковать после утренних приключений с руной Феху уже не хотелось. Этот мир определенно реагировал на волшбу иначе, чем родной. Дергано, неровно – зато с такой охотой, что перебор с энергией скорее навредит, чем принесет хоть какую-то пользу.

Комок лениво покачнулся из стороны в сторону на тротуаре, покатился к поребрику – и вдруг припустил с такой скоростью, будто его подхватило ветром и разом швырнуло чуть ли не самую середину Малого проспекта.

– Стой! – крикнул я, забираясь на ограду. – Зараза такая…

Но собственное творение меня не послушалось: разве что на мгновение замерло у трамвайных путей – и снова помчалось по асфальту, подпрыгивая от нетерпения. Конечно, комок не обладал даже каплей собственного сознания, зато целеустремленности в нем оказалось хоть отбавляй – я еле за ним поспевал.

Мы пересекли проспект, махнули за угол, потом на Княгининскую улицу – и дальше, прямо к моему дому. Всю дорогу мне приходилось бежать – но, к счастью, прохожих поблизости не оказалось… Иначе кто-нибудь непременно обратил бы внимание на гимназиста, который с совершенно ошалелым видом пытается поймать самого уродливого и проворного на свете малыша-ежика.