Волков. Гимназия №6

Слишком уж много событий вместил сегодняшний день… да еще и в двух мирах. Слишком сильно этот Петербург отличался от того, что я знал и помнил – при всем внешнем сходстве. Прорывы, выползающие из них разномастные и разнокалиберные твари, таинственные капелланы из Ордена Святого Георгия, наделенные даром зашивать прорехи в бытие, аристократы со своим магическим Талантом прожигать взглядом шведские фрегаты – и наверняка перечень непривычных странностей на этом не заканчивался, а только лишь начинался.

И поэтому измученный разум упрямо выталкивал все чуждое и цеплялся за простые и понятные вещи.

– А сам я, значит, отставной зауряд-прапорщик Восьмого гренадерского Московского полку, – оттарабанил городовой – будто по бумажке прочитал. – Игнатов, Степан Васильевич.

Я пожал протянутую руку – широкую и еще не по-стариковски крепкую. Мой новый знакомый уже давно снял унтер-офицерские погоны, но ни сил, ни воинской удали, похоже, не утратил – судя по тому, как лихо бросился на Жабу с одним “наганом”.

– Давно из полку в отставку вышел, лет пятнадцать уж прошло, – продолжил он.

– Вам силенок не занимать, Степан Васильевич, – улыбнулся я. – На троих молодых хватит.

– Да если бы так, Владимир. Руки еще работу свою помнят – да глаза подводят. И ногу все чаще прихватывает. Весной и летом еще ничего, а как осень – так хоть ложись помирай. – Степан Васильевич протяжно вздохнул и чуть замедлил шаг. – Видать, осколок шевелится. Еще с турецкой войны прямо над коленом застрял.

Степан Васильевич чиркнул спичкой – и через мгновение выпустил целый клуб сизого дыма. Я тоже встал на месте: до ограды оставалось каких-то два десятка шагов, и все же не хотелось оставлять старика на кладбище одного – да еще и раненого. Похоже, прокушенная Жабой рука его не слишком-то беспокоила, хотя и выглядела жутковато.

– Вам бы к доктору, Степан Василич. – Я указал на перемазанный кровью рукав кителя. – Перевязать. Или лекарств каких.

– Это? Да ерунда, если кость цела – дырка сама зарастет. Жаба не ядовитая… Вот если Упырь цапнет – там да, месяц маяться будешь, а то и вовсе гангрена пойдет. – Степан Васильевич пыхнул в темноте папиросой. – А ты меня по имени-отчеству не величай, Владимир – не привык я к такому. Лучше дядькой Степаном зови, как все тут.