Волков. Гимназия №6

– Не болтай ерунды, гимназист… Да и нет там никого – еще в обед весь квартал прочесали. Только вон – баламуты вроде тебя вылезли, которым заняться нечем.

Я не сразу разглядел в полумраке темные фигуры у стены в углу. Они расположились прямо под окнами и не двигались – да еще и устроились так, будто собрались то ли отдохнуть, то ли раскинуть карты прямо на асфальте – или вовсе сообразить на троих.

– Эй! – Дельвиг подслеповато прищурился, вглядываясь в темноту сквозь стекла очков. – Ступайте домой, любезные!

Его услышали.

Эхо от громкого окрика еще не успело стихнуть над крышами, а темные фигуры уже поднимались, разворачивались – и брели в нашу сторону. Медленно, неуклюже – будто куклы, которых дергают за ниточки.

– Это не любезные, Антон Сергеевич, – вздохнул я. – Вот совсем не любезные.

Глава 22

– Мать… Матерь божья.

Дельвиг явно хотел выразиться покрепче – но помешало то ли мое присутствие, то ли чин капеллана. Но выражение его лица говорило само за себя: хмурое, сосредоточенное, с тревожно бегающими по сторонам глазами.

Бедняга сверкал стеклами очков и будто пытался смотреть одновременно и на вход подвал, и на ближайший угол дома, и на тот, что подальше.

И не зря: Упыри перли разом и буквально отовсюду. Трое ковыляли по двору нам навстречу, еще несколько с глухим рычанием лезли из темного проема у поленницы, но куда больше меня смущали те, что выруливали из-за дома – с обоих сторон разом, один за одним… Как будто за каждым углом вдруг нарисовалось по Прорыву – этакому конвейеру, штампующему зубастого уродца в три-четыре секунды.

Их уже набралось около полутора дюжин – и Упыриное подкрепление продолжало прибывать со всех сторон. Даже с тыла – и теперь мы всерьез рисковали оказаться чуть ли не в окружении. Без оружия, вдвоем против целой толпы. Солдаты остались на перекрестке примерно в половине километра отсюда – и неизвестно, есть ли часовые или патрульные где-то ближе.

Так себе арифметика.

– Бежим? – поинтересовался я.

– Тихо, гимназист.

Встань за мной.

Дельвиг явно нервничал, но все же действовал быстро и собранно: подхватил меня под локоть, задвинул себе за спину и даже оттолкнул – видимо, чтобы не мешался. Чуть пошире расставил ноги, опустил плечи, как в боксерской стойке. С негромким хрустом помотал головой, разминая шею, вытянул руки.

И полыхнул мощью Таланта.

До моих ушей донеслась короткая фраза, сказанная почти шепотом. И не на русском языке – то ли на латыни, то ли вообще на греческом.