Я — Орк. Том 2

— Разве? Вы прибыли достаточно быстро…

— Потому что я и так собирался к вам! Документы по магазинам готовы?

Краем глаза наблюдал за реакцией чужаков. Громилы озадаченно переглядывались или смотрели на вожака в ожидании ценных указаний, а тот сильно сомневался, стоит ли встревать в мой разговор с Генрихом. Отлично, репутация работала на меня.

— Давно. Когда закончите здесь, я непременно вам все отдам…

— Закончу с чем? Говорите уже нормально, чего хотите! — Моя рука переместилась на воротник, и я слегка дернул, намекая, что если гоблин не сменит тон на менее въедливый, придется ему немного полетать.

— Вот! — Его дрожащий палец обвиняюще указал на мага. — Эти люди пытаются выселить меня из здания! Вы предоставили мне свое покровительство, действуйте!

— Причем здесь я? — хмуро спросил у него, заметив всплеск радости у чужаков. Кажется, кто-то попутал берега и начал борзеть. — Это явно юридическая проблема. Кто из нас двоих адвокат?

— С точки зрения документов все в порядке! Они грозятся избить меня и сжечь дом!

— А, ну это совсем другое дело, — картинно согласился, отпустил его воротник и повернулся к главному магу.

Шок быстро сменился гневом, инстинкты брали вверх над разумом. Тот, кто привык повелевать и считать орков говорящими обезьянами, не мог смириться с моими угрозами.

— Да как ты смеешь! Перед тобой барон Лазарев!

— Хотя бы не баронет или княжич, а то достали все эти третьи сыновья.

— Это неслыханное оскорбление! Мы всего лишь пришли проследить, чтобы гоблин выплатил долги по аренде! — Какая-то капля благоразумия в нем все же осталась, или же барон пытался поддерживать вид, что все законно.

— О чем я талдычу вашей дурной голове последний час! Нет никаких долгов! Все заплачено, и я имею право оставаться в здании!

— В соответствии с договором после отказа от покровительства платежи утраиваются с момента начала деятельности! Выплатите недостающую сумму, и мы сразу вас покинем, иначе будем вынуждены немедленно выселить вас! Вот договор!

— В этом пункте говорится о добровольном отказе от покровительства! Меня же его банально лишили! — Оседлав любимого конька, Генрих выпрямился и приосанился, не иначе мнил себя выступающим в зале суда.