Дядя самых честных правил 3

Ничего, неделю-другую посидят, запасы у всех есть, займутся полезным чем-нибудь.

Я пожал плечами — карантин так карантин, его дело.

— Вы поставили кордон на дороге в Касимов?

— Да, конечно, первым делом.

— Съездим туда?

Сумароков кивнул.

— Я думал завтра утром, но если вам интересно, то пожалуйста.

Кордон представлял собой перегороженную на всю ширину дорогу. Деревянные колья связывались в виде ежей и соединялись вместе, чтобы получилась эдакая противомертвячная линия. За ней была собрана баррикада из телег, мешков с землёй и всякого хлама.

Чуть в стороне стоял наскоро сколоченный сарай, где у железной печки грелись солдаты. Как их здесь называют, инвалиды — ещё крепкие дядьки лет под пятьдесят, ветераны давних походов, уже негодные к строевой службе. Командовал ими седой майор с жёлтыми прокуренными усами.

— Происшествий во время моего дежурства не было! — чуть насмешливо доложил он Сумарокову. — Разрешите убыть для ночёвки!

— Перестань, Макар Петрович, — махнул на него старичок, — и без твоих шуточек тошно.

Никого не было? Ни одного купчишки?

— Нет, Василий Петрович, — майор покачал головой, — хотя обычно их здесь по десятку в час едет.

— Совсем, видать, плохо в Касимове, — Сумароков выпятил нижнюю губу. — Или прислали туда кого, и он тоже карантин ввёл.

Я вполуха слушал их разговор и смотрел на дорогу. В первых сумерках падал снег, становившийся всё гуще и гуще. И там, в этой белой каше, мне мерещились смутные тени. Будто таились в ней люди, боящиеся подойти к кордону.

Несколько раз моргнув, я с удивлением заметил, что одна из теней двигается к нам.

Только странная тень, подсвеченная голубоватым неоновым светом. Игра воображения? Иллюзия?

— Василий Петрович, можно вас на минутку? Посмотрите вот туда. Это мне мерещится или что-то такое светится?

Сумароков прищурился, тоже моргнул и побледнел.

— Ходячий, — одними губами выговорил старичок, — это ходячий.

Тень обрела плоть. Из снегопада на рогатки медленно шёл мужик — без шапки, в расхристанном порванном армяке.

Особенно меня поразили ноги: правая обута в лапоть, а левая совершенно голая. Мне не стоило труда рассмотреть — пальцы на этой ноге давно превратились в лёд, покрывшись инеем. Действительно мертвец, самый настоящий. И в отличие от того же Кижа, стоящего рядом, светящийся голубым светом.

Глава 3 - Кудрино

Справа послышался сдавленный хрип, будто какой-то силач душил льва. Я обернулся — Киж расширенными глазами смотрел на приближающегося мертвеца и рычал горлом.