Поступь крови. Перерождение Том 2

В новостях то и дело рассказывали о соседях, которые подрались, потому что обвиняли друг друга в “поклонении Демонам”. Повысился уровень кляуз и доносов. Скорее всего, хотя бы часть из них была верной и помогла выявить “заражённых”, но по большей части эти бумажки просто отнимали время полиции. Вот и сейчас ведущая новостей просила не спешить с обвинениями, попытаться найти доказательства и не устраивать разборки на пустом месте.

Я вздохнул и выключил телевизор. Конечно, было понятно, что таких последствий было не избежать.

— Ты в своей комнате убрал? — крикнула мама из прихожей.

— Убираю, — ответил я и вернулся к протиранию пыли. Вот так, мир спасаешь в свободное время, а от уборки это всё равно не освобождает. Сложив вещи, я принялся мыть полы.

Дед зашёл в комнату и громко постучал о дверной косяк:

— Можно?

— Так ты уже здесь, — я пожал плечами.

— Не дерзи старшим, — отмахнулся дед и обвёл себя рукой. — Зацени. Как я выгляжу?

Я окинул его взглядом: новые джинсы, белая рубашка, заправленная за пояс, и галстук-бабочка. Борода ровно подстрижена, волосы зачёсаны назад и блестят от геля. Дед, смущённый моим молчанием, нервно добавил:

— Там ещё туфли лаковые стоят… В прихожей. Не ходить же мне по дому в обуви!

— Да не переживай ты так, — усмехнулся я. — Отличный прикид.

— Как думаешь, Антонине Палне понравится?

— А ты что, на свидание её пригласил?

— Есть такое дело, — улыбнулся дед и гордо выпрямился.

— Она будет в восторге, — заверил я.

Любви все возрасты покорны… Счастливый дед отправился на свидание, а я продолжил уборку. Шерсть летала в полосах света — Белка прочно обосновалась у нас. Днём она сопровождала меня и Диму в Академию, но на ночь возвращалась к нам. Она ещё и линять начала, вычёсывания не помогают — ощущение, что каждую ночь она полностью сбрасывает старую шерсть и отращивает новую.

***

Императорский дворец, в ту же самую секунду.

— Вам лучше уехать.

— Нет. И прекращай нудеть, — Император растянулся на диване. В присутствии начальника своей охраны он мог позволить себе некоторые вольности, потому что тот был его хорошим другом. — Я не безобидный щеночек, которого может любой пнуть.