Мажор в школе магии - 2

— Я читал, что в Новгороде лишь два человека способны приготовить «золотистые очарование» — вы и Имперский придворный маг. Не помню, как его там…

— Панютин. Да, все так и есть.

— Это первая странность. К тому же, за неделю до этих событий я уже виделся с Элизой. Она мне тогда показалась очень странной и…

— Я знаю, что ты хочешь сказать, — остановила меня Прасковья. — Николай Костров рассказывал о вашей встрече. Как и об остальных странностях, что заметил за прошедшую неделю. Меня попросили помочь в поисках зельевара, способного создать «золотистое очарование», потому любая деталь могла бы пригодиться.

— Если честно, впервые слышу.

— Это может быть специфический запах или привкус. Измененный цвет глаз или подкрученное в определенную сторону настроение. Что-то такое, что не испортит эффекта, но зато оставит в памяти след. Можешь считать это небольшой шалостью зельеваров. Таким образом мы заявляем своим конкурентам о том, что данный человек пользуется именно нашими зельями.

— А осмотр Элизы не дал бы этих результатов?

Прасковья недовольно цокнула.

— К сожалению, этот дуболом Панютин взялся за нее раньше меня и «стер все следы». Как был зазнавшимся идиотом во время обучения, так им и остался. Как вспомню, что была когда-то влюблена в него, за голову хватаюсь. Так вот… раз с Элизой ничего не получилось, я пригласила к себе Кострова. Вот мы и разговаривали каждый вечер в течение нескольких дней.

— И сегодня?

Глаза Прасковьи блеснули.

— Так ты не за мной следил… ну понятно. И сразу отвечу на твой вопрос: нет, Николай не причастен к случившемуся и искренне хочет помочь Элизе. Точнее, он делает все, что от него требуется.

— Почему вы так в этом уверены?

— Все просто. Костровы меньше всего заинтересованы в исчезновении «Камня Жизни». Им выгодно, чтобы эта реликвия оставалась в доме у Огневых и никогда его не покидала.

— Почему?

— А вот это уже не мой секрет.

В голове тут же всплыли слова деда о непричастности Костровых к этому делу. Похоже, они действительно что-то знают.

Тем временем Прасковья поднялась с дивана, подошла к столу, взяла в руки какую-то бумагу и протянула ее мне.

— Раз мы разобрались с этим вопросом, вернемся к моей просьбе. Но сначала я хочу устранить последние сомнения. Это «грамота о содействии», подписанная статским советником Гавриловым.