Курьерская Служба. Хранилище

Останавливает паузу на моменте оргазма Леры.

– И этим вы соблаговолили заниматься вместо задания? – укоризненно спрашивает Аристарх. – Я вынужден это наблюдать в пятый, если не в десятый раз. Иногда мне кажется, что вы пытаетесь меня укорить. Вы не думали найти себе девушку из Операторов?

– Мне нравится регулярный секс с настоящими девушками, – без доли стеснения говорит Олег. – И чтобы каждый раз – первый и последний.

Начальник группы хочет сказать что-то едкое, но хмурится и машет рукой.

– Хорошо, мы отвлеклись.

– Посмотрел, примерно в три с половиной часа дня, перед маршруткой.

Они проматывают видеофиксатор ещё немного назад и ставят на паузу. Олег смотрит на карту и замечает определённые странности, не замеченные ранее – в месте у старого театра пять улиц пересекаются между собой, образуя пятиугольник. Олег хорошо разбирался в географии родного города, и ни в одной из других реальностей Пучка такого не замечал.

– Всё верно. Этот район они перестроили шесть месяцев назад, к пятилетию независимости Сибири. То есть две «вилки» назад. Оставили только театр в центре, старые двухэтажные дома снесли, а новостройки выстроили в форме пятиугольника. Нам показалось это странным. Мы послали Влада разведать, что там на самом деле произошло. Он загубил одну реальность, осталось три, включая ту, в которую он ушёл месяц назад и которую исследовал сегодня ты.

– Которую я сегодня запорол. Я не поставил фиксатор после своего ухода.

– Возможно, этого и не стоило делать. Эта Ветвь ещё останется стабильной какое-то время, - покачал Аристарх головой. – Ты должен будешь вернуться туда и сходить до театра.

Олег вскакивает со стула.

– Но это же… третье погружение. К тому же, скоро должна быть новая «вилка».

– Да, опасно, – пожимает плечами Аристарх. – Опасно и для тебя, и для остальных. Раздвоившийся Изменник с полным инструментарием – это серьёзная угроза. Но пока мы ничего не будем говорить Верховному Секатору.

***

Олег поднимается на лифте на двенадцатый этаж, выходит на смежную лоджию и смотрит на город.

Ветвь кажется аккуратной, ухоженной, но при этом мёртвой, как будто человека одели в парадный костюм и положили в гроб. Вечерние улицы пусты.